Сегодня: Среда, 23 Августа    18+

www.pln24.ru Информационный портал Псковской области. Основан в 2000 году.

слушать online смотреть online
Знаем проблемы - видим решение! Scandinavia приглашает на «Черный четверг» Вся правда о подкупе избирателей Новая школа Пскова готовится к приему детей 1 сентября Непогода нынче в моде За школьные парты со здоровой спиной! Шок-цена на новостройку Фестиваль Шансон Руки вверх! Аренда Скидка в 3% всем вновь зарегистрированным пользователям Стадион в Острове Выставка «Здравствуй, школа!» У ребенка мерзнут ноги: что делать? «Лошадиное дело». Без масок и хлыстов



К нам едет режиссер

30.09.2008 09:26 ПЛН, Псков

Актерские заметки о псковских спектаклях Дмитрия Васильева

Академический театр драмы им. А.С. Пушкина готовится к новому 103 театральному сезону, открытие которого намечено на 17 октября. Уже известно, что одну из премьер зрители увидят в постановке московского режиссера, чьи спектакли уже оценили псковичи.

Новая жизнь старых истин

Есть в жизни каждого театра события не публичные, внутреннего, так сказать, значения, которые если и отразятся на конечном результате, то не сразу, не вдруг, не скоро. Премьера – да, она всем видна, тем более, если речь идет о совсем небольшом, хоть и областном, городе и театр в нем единственный. Тут – всё на виду, на юру, на острие внимания публики и прессы, которые, в конце концов, и определят, быть ли новому спектаклю рядовым малозаметным кирпичиком, либо суждено стать архитектурным украшением в постройке истории местного театра. Другое дело – появление новых актерских имен. Тут у братьев-актеров всегда интерес внутренний и особый. На что претендует новоявленный коллега? Какую привнесет новую ноту, какой краской станет в более-менее сложившейся актерской палитре, какую сыграет тему? Соответствовать уровню, требованиям, надеждам – сможет ли? Кого, наконец, и в чем потеснит? На многое ответит первая роль новичка. Кто-то – чего греха таить – облегченно вздохнет: мол, ничего особенного и можно не волноваться. Кто-то обретет друга или недруга, кто-то союзника в поисках, а кто уже устал, и вовсе останется безразличен.

Псков

Совсем иного рода чаяния и надежды – новый режиссер. Право, чем-то напоминают они сиротскую детдомовскую тоску-мечту, что вот де приедет добрый дядя и не просто угостит конфеткой, а назовется папой и возьмет в сыновья, в вожделенный дом. И замурлычет тогда актер, как булгаковский Шарик: «Вот мне свезло, так свезло…» Для актера встреча с режиссером – всегда в какой-то степени встреча с судьбой. Факт есть факт: у актера, тем более в провинции, выбора практически нет, тут как карта ляжет или кого Бог пошлет. Жизнь на подарки скупа, и право сказать своему режиссеру «мы с тобой одной крови» остается редкой привилегией везения.

Наш Пушкинский театр обделенным режиссурой считать грешно. Есть свои сложившиеся традиции, довольно высокая профессиональная планка, ниже которой работать неприлично, есть свои лидеры. И все же период, который переживает театр сейчас, лучшим никак не назовешь. Отсутствие в течение двух сезонов главного режиссера – не повод для радости. А невнимание к театру региональной власти делает Псков все менее привлекательным в развивающемся театральном пространстве России. Тут и плачевное состояние исторического здания Народного дома им. Пушкина, столетие которого два года назад отметил театр, и предельно низкие зарплаты, и проблемы с жильем, решение которых могло бы привлечь в город хорошо обученных выпускников театральных школ. Результат – труппа стареет, растут ограничения в выборе репертуара – не только материальные, но и творческие: ставим то, что пока еще можем. Последний сезон отметился печальным рекордом: не считая новогодней сказки всего три премьеры. И приезды на постановку режиссера Дмитрия Васильева стали в некотором роде спасением.

Впервые Д. Васильев приехал в Псков в 2001-м. Работа над «Трудными родителями» Ж. Кокто запомнилась коллегам как напряженный период профессионально захватывающей работы и на редкость приятного, интеллигентного человеческого общения. Я в том спектакле не участвовал, но имя режиссера запомнил. И когда стало известно, что он едет ставить «Не все коту масленица» А.Н. Островского, сразу перечел пьесу, с сожалением убедившись, что и эта постановка обойдется без меня. Но внимание уже было повышенным: по возможности присутствовал на репетициях, расспрашивал сотоварищей о подробностях и мелочах. Спектакль удался. Есть у нас в театре традиция, которая, может быть, кому-то не по душе, но, на мой взгляд, нужная и значимая в жизни театра: каждый год перед открытием сезона в рамках работы Актерской секции СТД мы проводим тайное рейтинговое голосование по спектаклям прошедшего сезона, результаты которого не всегда совпадают с оценкой официальной. «Не все коту масленица» признан актерами лучшим спектаклем сезона 2006/07 года.

Сразу – о тандеме режиссера с художником. Все спектакли, во всяком случае, в нашем театре, поставлены Д. Васильевым в соавторстве с заслуженным художником России Валерием Мелещенковым. Актер всегда судит по себе, в первую очередь о партнере. Одно из важнейших, начиная с первой репетиции, - партнерство с художником. Главный художник театра В. Мелещенков на протяжении всего репетиционного процесса – партнер великолепный. Его оформление, всегда умное, эффектно-выразительное, всегда динамично функциональное, ставит актера в условия сопричастности серьезному творчеству и делает возможным осуществление самого, может быть, главного (во всяком случае, для меня) актерского чаяния – осмысленного существования на сцене. Причем Мелещенков «не бросает» актера до самой премьеры, проходя и преодолевая вместе с ним все «мелкие» неудобства мизансцен, костюма, игрового реквизита и проч.

Псков

В спектакле «Не все коту масленица» режиссер совместно с художником противопоставил два мира – богатого купца Ахова и дом Кругловой, добропорядочно вдовствующей Дарьи Федосеевны и дочери ее Агнии. Собственно, все по Островскому, с полным, вызывающим уважение, почтением к автору. С одной стороны каменные стены, отягченные непробиваемым плюшем, с другой – ситцевая простота с воздушными занавесками и цветочными горшками на подоконнике. Власть денег противостоит тому, что называют простым человеческим чувством. При этом оформление – уличные вывески, детали быта, мебель, выдержанный стиль костюмов – как бы продолжая собой такую узнаваемую и, благодаря Островскому, родную замоскворецкую русскую речь, создают особый флёр-атмосферу, которая уже сама диктует способ сценического существования. И вот тут вступает в действие режиссура.

Д. Васильев – из тех, скажем так, нечастых режиссеров, что ищет пути воплощения замысла через актера. Вроде бы – старая, школьная, сформулированная еще Станиславским истина – «режиссер должен умереть в актере», и никто ее не отменял. Но что-то мало охотников на подобную «смерть». Видно, нужна какая-то особая творческая отвага, чтобы передать судьбу своего выношенного, взращенного умом и сердцем детища в другие руки. Это отвага зерна, падшего в землю, которое, по евангельскому слову, если умрет, то принесет много плода, а не умрет – останется одно. Так, может, цепочка «смертей» – художника в режиссере, режиссера в актере, актера в зрителе – и делает плодоносным цветущий сад по имени театр?

Не все коту, иногда и актеру

Псков

«Не все коту масленица» в изложении Васильева – череда прекрасных актерских работ. Казалось бы, Ахов Ермил Зотыч: играй колоритного богача-самодура, и зритель твой. Режиссер избирает другой путь. В исполнении народного артиста РФ Юрия Новохижина Ахов, не ведая греха, искренне, «от всего сердца» не понимает, почему его не хотят считать благодетелем, отказываются видеть в богатстве высшую добродетель и не желают кланяться. Возникает некий захватывающий парадокс глупости, вызывающий то смех, то сочувствие, но именно глупости вкупе с моральной недалекостью, чтобы не сказать уродством. Вот вам и современная тема, которая сплошь и рядом: неадекватная самооценка и поставление себя в красный угол всего и вся. В финале Ахов Новохижина уже не требует, даже не просит, а жалко клянчит: «Поклонись ты, нищий, хоть за деньги!» И – «Как жить? Как жить?! Родства народ не уважает, богатству грубить смеет!» И смех, и слезы.

А как достоверна и узнаваема юная Агния, остро, хитро и с юмором сыгранная Ольгой Журавлевой, всё берущая в свои невинные цепкие ручки, дабы не упустить судьбу. Заслуженная артистка РФ Надежда Чепайкина ведет свою Дарью Федовеевну от интереса к интересу: поначалу она строгая мать дочери-невесты, а вот всем женским существом отзывается лучику надежды и на свое счастье, пробившемуся сквозь скрытую вдовью тоску. А вот она разрывается между благополучием, что сулит брак Агнии со старым богатым купцом, и тем самым простым счастьем, которого желает дочери. И чем увлеченнее актриса каждым из интересов, тем весомее последний и главный выбор: «Да осыпь ты меня золотом с ног до головы, а я дочь свою на позорище не отдам».

Проигрышных ролей в спектакле нет, у каждого из актеров свой, общий с персонажем интерес, каждый по-своему приметен: и Феона заслуженной артистки РФ Галины Шукшановой, и Маланья Валентины Банаковой. А Юрий Новохижин в роли Ахова и Роман Сердюков в Ипполите стали лауреатами конкурса «Лучшая роль сезона».

Впору спросить: а где же режиссер? При чем тут он, если актеры всё делают сами? Когда режиссера в актере не видно, одно из двух: либо его не было и нет, либо он хорошо спрятался. В том и суть режиссуры Васильева, что он, не боясь остаться невидимкой, все отдает актеру, т.е., следуя старой истине, не боится в актере «умереть». Результат – живое дыхание здесь и сейчас рожденного театра. С первой же сцены спектакль словно берет зрителя под руку и, задушевно беседуя, а то и дружески хохоча, идет вместе с ним к финалу, чтобы под занавес вместе вздохнуть: «Да-а, не все коту масленица…»

«Иль это только снится мне…»

Псков

Следующим и пока спектаклем Дмитрия Васильева в Пскове стал «Дядюшкин сон» Ф.М. Достоевского в собственной инсценировке. Тут уж и я «отхватил» роль, и не какую-нибудь, а Павла Александровича Мозглякова, одного из главных участников скандала, разыгравшегося в приснопамятном в русской литературе городе Мордасове. Первую (так уж случилось) премьеру сезона 2007/08 выпустили в рекордно короткие сроки: от начала репетиций 15 февраля до первого спектакля 14 марта прошло меньше месяца. Разумеется, это стало возможным только при стопроцентной готовности режиссера, художника, да и театра, который показал, что способен к мобилизации ресурсов. Репетиции шли предельно насыщенно, с максимальным использованием отпущенного времени, и все же находились минуты и для неформального общения.

Так я узнал, что Д. Васильев обучался режиссуре в Москве и Лондоне, начал работать режиссером-постановщиком в 1989 году в Творческих мастерских СТД в Театре Русской драмы в Москве. Ставил спектакли в драматических театрах Ставрополя, Нижнего Новгорода, Орла, Ульяновска, других городов; вел семинары и мастер-классы в Англии, Ирландии, Голландии, лауреат театральных фестивалей, и прочая, и прочая... Помимо режиссерской работы, прекрасно владея английским, переводит пьесы современных американских и английских драматургов. Меня, понятно, интересовало мнение режиссера о Псковском театре: «Всегда крайне важна возможность сотворчества, - говорил режиссер, - и здесь она есть. Есть некий уровень, который актеры не позволили в себе опустить. Это и называется русской актерской школой, когда актер, что называется, «нутром» цепляет зал…»

А я приглядывался к нему как личности, к его манере общения методам и приемам работы с текстом и актером. Среди прочего – к реакции на непредвиденные ситуации, без которых не обходится ни один выпуск спектакля, будь то технические сложности или вынужденная замена исполнителей. Режиссура – в известном смысле дипломатия, искусство возможного, и Васильев показал, что владеет им вполне. Неожиданности, от которых другой не раз спикировал бы в истерику, он принимает со смирением (от слова «мир», читай – душевное равновесие), как данность, как новую тактическую вводную и, в конце концов, обращает на пользу делу. Совсем как в восточной мудрости: каждый камень, брошенный в башню вашу, увеличивает башню вашу.

Задача из главных – заинтересовать провинциальной скандальной историей полуторавековой давности сегодняшний зрительный зал. Путь один – заинтересовать себя. Об этом первый режиссерский монолог:

Псков

- Предлагаю заняться поиском не характеров, а типов, и искать мотивации, свойственные человеку во все времена, – тягу к склоке, сплетне, наговору и, в конечном итоге, стоянию за свой интерес, не взирая на интересы других. Все это есть и сегодня в тех, кто нас окружает и ходит по одной с нами улице, и кого мы, как правило, осуждаем, но главное – в нас самих. Ведь будь мы в таких же обстоятельствах – как знать, поступили бы так же или еще хуже.

- А жанр?

- Разговоры о жанре давайте оставим критикам, а мы будем договариваться о способе существования… И еще: прошу говорить, когда вам будет тяжело или неорганично, - в этом случае мы на неправильном пути и будем исправлять.

Режиссер-сотоварищ, режиссер-союзник, на которого можно положиться в любой тупиковой ситуации – а без них нет и творчества, – такое не часто встретишь. Репетировалось легко. Да иначе и быть не могло – атмосфера режиссерской доброжелательности, умение не раздражаться, не «срываться» на людях делали свое дело. Путь от себя, своих жизненных наблюдений и опыта, обозначенный режиссерской установкой и удержанный в репетициях, превращал персонажей в живых, узнаваемых и сегодняшних…

Дом мадам Москалевой, отстроенный на сцене Мелещенковым, вполне располагает: по провинциальному просто, но с претензией на салон. Игрушечного вида арфа, портретик Наполеона… Центральный, с подиума, и нарочито театральный – выезд князя К. на троне-коляске и выход других особо претенциозных героев – Мозглякова в прологе, губернатора в финале. Сигнал, что с реальностью не все в порядке, - уже в первой сцене: Москалева, здороваясь с князем, трясет его руку, и она, рука… остается в ее руке. Но ничего: невозмутимый камердинер-абрек (придуманный режиссером), недовольно бормоча, прилаживает ее обратно, та шевелится – всё «нормально», можно продолжать. У Москалевой зарождается план женить впадающего в слабоумие князя на дочери. И вот уже первые решительные шаги. На пути вырастает Мозгляков: «Дядюшка, а что если всё это вы видели во сне?..» И – уже гипнотически: «Соннн!..» Сон проникает сквозь верхнее овальное окно явлением князя, о котором со вкусом сплетничает забежавшая на чаек Фарпухина, потом является танцовщицами в балетных пачках в любострастных мечтаниях самого князя.

Со стороны – сшибка мелких провинциальных амбиций, но внутри-то, внутри! И – пошло-поехало. Экспрессивные мизансцены, драматургически точная постановка массовых сцен, и карусельная раскрутка главной из них – доходящей до драки сцены разоблачений. Сон и реальность проникают друг в друга и запутывают все окончательно. Вроде бы всех должна отрезвить смерть, - сначала не выдержавшего потрясений князя, потом чахоточного Васи, тайного возлюбленного Зиночки. Но – а был ли князь-то? – гонка за фата-морганой продолжается.

Были и актерские удачи. Пожалуй, сложнее всех пришлось Валентине Банаковой: ее Москалева – главным источник энергии, своего рода генератор раскрученной до белого каления интриги. Роль давалась с трудом, иногда казалась не по силам, поговаривали даже, что, мол, недоглядел режиссер с назначением. Но истовая старательность, трудоспособность, а главное огромное желание актрисы овладеть ролью оправдали надежды постановщика: щупленькая, стройненькая неукротимая Москалева крутила мордасовцами, как хотела, пока сама же не попала во все ей же расставленные капканы. Непросто было и Анне Дамбинимын, студентке выпускного курса Псковского колледжа Искусств, в роли дочери, красавицы Зиночки: опыта на такую роль явно не хватало. С ней Васильев работал особенно кропотливо, не считаясь со временем. Результат не преминул сказаться: роль честной, искренней, порывистой, а где-то расчетливой и жесткой Зинаиды Афанасьевны вполне сложилась и от спектакля к спектаклю становилась живее.

Роль князя К., этого получеловека-полупротеза, - роль актерски необыкновенно выигрышная, в ней так и подмывает пуститься в сатиру и как следует обсмеять несуразно молодящегося, нарумяненного старца. Но ведь он фигура не только комическая, но и, в драматургическом раскладе, пассивная. Он – как разреженный центр вихревой воронки – ничего не решает, его используют, тянут на себя, как тот канат в не самом умном состязании. По сути, он – жертва и сторона пострадавшая. Юрий Новохижин возводит роль в трагедию беззащитности безвредного, в общем, человека. И когда Зина в порыве самоуничижения раскрывает перед ним всю подноготную разыгравшейся вокруг него возни и на коленях просит прощения, он вдруг становится пронзительно трогателен и человечен: «Дитя мое, вы - благородная девушка... Дитя мое…» Тем жестче, тем жесточе раскрывает себя высшее мордасовское общество.

Прекрасно удался Эдуарду Золотавину живущий в деревне супруг Марьи Александровны Москалевой Афанасий Матвеевич. Перед нами вдруг живой, теплый человек, с аппетитом вкушающий простые радости жизни – хорошую баньку, тишину и крепкий чай. Но, втащенный за шиворот гневной супругой в мордасовский «клубок друзей», в самое пекло интриги, превращается в растерянное, униженное, лишенное всякого достоинства существо: ни тебе шагу ступить, ни слова сказать. И только – нежный поцелуй с дочерью…

А как заразительно колоритна неопрятная сплетница Фарпухина (Галина Шукшанова), со смаком оплевывающая всех и вся и гордо, под неизменные аплодисменты зала, покидающая презренный дом Москалевой. Весьма приметны и другие мордасовские дамы, тоже жаждущие куска от пирога, – Настасья Петровна (Надежда Чепайкина), Наталья Дмитриевна (Нина Семенова).

Отдельное слово об Авторе (Роман Сердюков). Его позиция, тон, мягкая ирония, снисходительно-трогательное отношение к персонажам и неспешная размеренность повествования, - прежде всего, позиция автора спектакля, с неизменным пиететом относящегося к пра-автору, Федору Михайловичу, и его живому слову. Он, Автор, как бы раздумывает, размышляет вместе с нами, откуда же в этих милых людях (в нас) такое вдруг возбуждение инстинктов, что за бесы и за какие ниточки их (нас) дергают, и не стоит ли к ним (а не только к себе) быть… поснисходительнее, что ли.

Так чем же сердце успокоится? В эпилоге Мозгляков, шокированный вознесением бывшей невесты Зиночки в губернаторши, казалось бы, получает шанс задуматься: что же с нами происходит, где мы, настоящие, и ради чего в этой жизни? Но, как невозмутимо повествует Автор: «Павел Александрович задумался, потом замечтался, а потом и заснул себе преспокойно. Он проснулся уже на третьей станции, свежий и здоровый, совершенно с другими мыслями». И – снова в вальс, в бал, в круженье, то ли в явь, то ли в сон…

Да будет воля… чья?

Старые истины тем и сильны, что постоянно о себе напоминают. Утверждение Станиславского: «Люби искусство в себе, а не себя в искусстве», - настолько бесспорно, что никто до сих пор не возразил, да и возразить-то нечего. Всякое служение предполагает подчинение – делу, идее, некой руководствующей силе. В молитвенном «да будет воля Твоя» - служение Богу. В реальности, как правило, всё наоборот: человек, сбросив икону, поставляет на ее место своё «Я», истово ему кланяется и хочет, чтобы то же делали и другие – как можно больше, как можно чаще. Но жизнь показывает, что настоящий, а не сиюминутный успех приходит там, где человек, художник озабочен не тем, насколько он будет замечен и отмечен, а успехом дела, которым всецело занят. Понятия само-забвение, само-отверженность как раз и напоминают: люби дар, который в тебе, не почитай его своей заслугой, но считай себя призванным на служение. Думаю, здесь и кроется корневая особенность успеха спектаклей Д. Васильева в Пскове.

Из интервью для ПЛН перед премьерой «Дядюшкина сна»:

- Я, как режиссер, всегда предполагаю какой-то результат, всегда надеюсь и чего-то жду от актеров. Сегодня, когда рукой подать до премьеры, могу сказать: буквально все, без исключения, мои ожидания превзошли. Это настолько ценно – просто руками развести! Характеры, которые никогда не создаются извне, но всегда изнутри, - создались! Даже в массовых сценах, которые всегда опасны тем, что будет безликая толпа, а не сообщество индивидуальностей, у каждого своя линия.

-         Да вы комплиментщик!

-         Нет, говорю то, что есть. На сегодня творческий потенциал псковского театра очень высок.

Творческий-то, может быть, и высок… На последнем, уже двухгодичной давности съезде СТД немало говорилось, что традиционный Театр-дом, как высокое достижение и ценность русской культуры, может прекратить существование в том числе из-за нежелания режиссеров брать на себя ответственность за театральный организм, что куда проще ездить на разовые постановки, нежели впрягаться в лямку главного режиссера. Но у всякого явления свои причины.

-         А вы представляете себя в роли не приезжего постановщика, а главного режиссера конкретного театра?

-         Да, безусловно. Но сейчас мы рискуем пуститься в повторение темы «власть и театр», потому что если сказать художнику «Твори!» и при этом не создать условий, он ничего не сможет сделать.

Что ж, порадуемся остатку. Тому, что в море коммерческой целесообразности утонуло еще не все культурное пространство, и еще возвышаются и цветут обитаемые острова вроде спектаклей, поставленных у нас Дмитрием Васильевым. Скоро режиссер снова приедет в Псков и приступит к работе над пьесой любимого своего драматурга А.Н. Островского, на этот раз – «На бойком месте». Есть все основания надеяться и на интересную профессиональную работу, и на серьезный творческий результат.

Виктор ЯКОВЛЕВ

заслуженный артист РФ

Источник: Псковская Лента Новостей





 

По вашему мнению, следует ли ужесточать наказание за подкуп избирателей на выборах?











Loading...


Голосование

По вашему мнению, следует ли ужесточать наказание за подкуп избирателей на выборах?











Календарь

«« 2017 г.
«« август
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31