Сегодня: Понедельник, 24 Июля    18+

www.pln24.ru Информационный портал Псковской области. Основан в 2000 году.

слушать online смотреть online
«Жара в Scandinavia» Шансон Аренда Квартиры по 1 млн рублей Непогода нынче в моде Руки вверх! Акция помощи «Дар Дарине» Квартиры от муниципального застройщика Псковские автосервисы выбирают запчасти из Интернет-магазина «Глэдис» Лучшая интерьерная печать в Пскове



Горе побежденным!

30.04.2012 21:54 ПЛН, Псков

Актерский дневник  30.04.12

Максим Якубсон

В минувшую субботу, 28 апреля, в центральной городской библиотеке на Конной питерский режиссер-документалист Максим Якубсон представил два своих фильма - «Продавец лимонов» и «Право переписки». Для первого из них это премьера. Просмотр в Петербурге, на студии документальных фильмов, намечен на 17 мая.

Роальд Мандельштам

В том, что первыми зрителями «Продавца лимонов» стали псковичи, мне видится особый знак. Фильм о поэте. Имя поэта - Роальд Мандельштам. Свое однофамильство он пометил эпиграммой:

Здесь жил Мандельштам,

Но не тот Мандельштам,

А тот Мандельштам

Давно уже там.

Роальд Мандельштам, рисунок  Александра Траугота

Но давно уже там и этот. «Он был болен костным туберкулезом и знал, что скоро умрет», - сообщают титры. Он умер полвека назад, прожив 28 лет и не увидев напечатанной ни одной своей строки. След его в поэзии глубок и неизгладим. И не его беда, что мы его не знаем. Это беда времени.

Месяц назад там же, на Конной, а потом и на филфаке университета, прошли творческие встречи поэта Петра Брандта, тоже питерца, но рожденного в Пскове (родители прожили здесь несколько послевоенных лет, по сути, в ссылке). Мне на правах старой дружбы выпала честь его представить. И вот теперь, представляя Пскову новый фильм Максима Якубсона, с которым Брандт познакомил нас несколько лет назад, я вспомнил эпизод туманной юности, связанный с первым впечатлением от поэзии Роальда. Было это на исходе зимы, я жил тогда в Москве. Петр позвонил с вокзала, и мы встретились у метро. Был он необыкновенно возбужден, как будто не было ночи в поезде, как будто не выпускал он из рук обжигающих страниц только что открытого поэта:

- Старик, ты не представляешь, какой это поэт! И - подумать только! - мы его не знали…

Мы шли через сквер, валил густой снег, и вместе с крупными хлопьями мелькали в воздухе строки:

Кто остановит вагоны,

Нас закружило кольцо,

Мертвой чугунной вороной

Ветер ударил в лицо…

………………………………

Конечно, в лужах есть окошко,

Распахнутое в небосвод.

В него, нагнувшись, смотрит кошка –

Лакая воду, небо пьет…

………………………………

Нам ли копить тревоги,

Жить и не жить, дрожа, -

Встанем посредь дороги,

Сжав черенок ножа!..

Да, здесь ощущалось то, чего искала душа, которая, со свойственным ей тогда максимализмом, откликалась мгновенно. Виделся новый флаг, и мы с готовностью становились под него. Почти буквально:

Я резок, как пушечный выстрел,

Как ветром освистанный флаг!..

В театральном институте на лекциях по Шекспиру исследовалось, почему Гамлет медлит с местью, почему после того, как открылась правда о смерти отца, у него вместо клинка в руке – «Быть или не быть?..» Зато у Роальда:

…Жалок Шекспир, и чего он таится

Гамлет – трагический макроцефал,

Нет, над вопросами датского принца

Я головы не ломал.

Это было то, что искалось: жизнь на пределе. Его поэзия сильна его жизнью. «Неистовый скальд», - назовет потом Брандт свою статью о Роальде, который жил, измотанный, измученный болезнью, – как воин перед гибелью, не оставляя себе ни щелочки для компромисса. Как его Гектор:

Ярче тоскующих губ

Рано восток заалел.

Бьются на радость врагу

Крылья моих каравелл.

…………………………

Воет томительный рог.

К бою готовы друзья.

Нету окольных дорог –

Жить побежденным нельзя!

В фильме за кадром – голос Брандта. Он читает стихи Роальда. А в кадре…

Я видел несколько фильмов Максима Якубсона, одного из интереснейших, на мой взгляд, авторов современного документального кино. Со времени окончания ВГИКа в 1994 г. он – режиссер Санкт-Петербургской студии Документальных фильмов.  Не далее как в январе в Пскове был представлен его большой (две части по 39 минут) фильм о нашем священнике Павле Адельгейме, - «Один день отца Павла». А еще были «Параллелошар» о доме художников на Пушкинской, 10 в Петербурге, «Зодчие города солнца» (приз имени Саввы Кулиша на Выборгском фестивале «Окно в Европу»), «Гора стихотворение» о Бурятии.

Знакома мне и вторая работа, представленная режиссером в Пскове, уже удостоенная лауреатских дипломов на фестивалях в Харькове и Екатеринбурге, – фильм «Право переписки» (2008 г.) - тонкое, живое повествование о письмах – связующих нитях человеческого общения. Простые почтовые письма, их живое дыхание, кажется, сходят на «нет» в неотвратимо царствующем мире виртуально-мобильных связей, но неспешное повествование «Права переписки» с его незамысловатыми строками и словами любви, спрятанными в бумажные конверты, вдруг раскрывает глаза на ценности мира иного, уходящего, уже почти потерянного нами.

Есть два пути, два метода достижения художественного результата. В первом случае художник идет к видимой ему одному цели, всё ей подчиняя. В другом движется вперед, лишь предугадывая результат, лишь предполагая – с достаточной, впрочем, долей уверенности – что некий ключевой сюжетный ли, художественный ли прием обязательно себя откроет, нужно лишь создать условия и быть наготове.

Вторых – отважных – не боящихся неожиданностей и не страхующихся от них, гораздо меньше. Максим из их числа. Он словно сажает семечко, не зная, что именно из него вырастет, но зная, что вырастет непременно, и надо лишь позаботиться, чтоб деревце – пусть неожиданной формы – было живым. «Ищущий да обрящет», - верит он, и, в конце концов, всегда слышит в ответ: «по вере твоей да будет тебе!» Так случилось с «Одним днем отца Павла», когда вдруг главным стержневым движителем «захотела» стать любовь – любовь священника к ближним – тем, с кем свела судьба, и чьей судьбой он человечески озабочен. Возможно ли объяснить любовь? Максим и не объясняет. Он скорее созерцает, всматривается и вместе с нами пытается разглядеть ее источник.

Так случилось и с «Продавцом лимонов».

- Лунные лимоны!

 - Медные лимоны!

 Падают со звоном - покупайте их.

 

 Рассыпайте всюду

 Лунные лимоны -

 Лунно и лимонно  в комнате от них.

 

 - Яркие лимоны!

 - Звонкие лимоны!

 Если вам ночами скучно и темно,

 

 Покупайте луны -

 Лунные лимоны,

 Медные лимоны - золотое дно.

Путь и здесь был непрост. Основные персонажи - ближайшие друзья Роальда, художники «арефьевского» круга, названного по имени Александра Арефьева (для своих – Арех), живые – Александр Траугот, Валентин Громов, и уже ушедшие: сам Арефьев, Рихард Васми, Владимир Шагин, Шолом Шварц (для друзей Шаля). «Орден нищенствующих живописцев», - называли они себя. В их работах – ни на что не похожий образ времени 50-х, 60-х. Они творили вне принципов соцреализма и были свободны. «Они, - по словам режиссера, - стремились запечатлеть не столько реальный мир, сколько нечто тайное, неуловимо скрытое, объяснимое не иначе, как языком искусства. Они посвятили себя творчеству не для карьеры или заработка, не для известности и славы, а потому, что искусство – это то, чем стоит заниматься». Сохранился в их рисунках и образ Роальда Мандельштама.

Главными же рассказчиками, а вернее сказать, свидетелями жития Роальда стали в фильме художники Александр Траугот и Валентин Громов. Лица стариков, их неторопливая речь, их размышления в кадре, вся их биография необыкновенно притягивают, магнетически фокусируют внимание зрителя на словах, речи, походке, жесте, на возникающих в кадре живописных работах, рисунках, скульптуре.

Фильм был отснят и уже монтировался, но не хватало чего-то главного, стержневого. О том, что один из друзей Роальда, Шаля, написал на стене его комнаты в коммуналке «античную» фреску, Максим знал давно. Вспоминает о ней и Валентин Громов. Но теперь там живут другие люди, стены оклеены обоями… И все же попробовать стоило. И снова – «по вере твоей да будет тебе»: женщина, живущая в комнате Мандельштама и запомнившая его еще девочкой, дала согласие. Пригласили реставратора. И вот – на протяжении фильма – мы видим открытие фрески: отодвигается шкаф, в обоях вырезается сначала небольшой квадрат, затем обои снимаются полосами. Пошли в дело скребок, растворы… Открывшаяся картина – как финальный аккорд, напутствие и кредо, исполненное жизни последнее приветствие поэта нам, открывающим его для себя.

Так и запомнится: три стоящие в профиль лучника в римских доспехах, готовые вот-вот спустить тетиву. И справа над ними строгая латинская надпись – VAE VICTIS – Горе побежденным!

Вик. Яковлев

Источник: Псковская Лента Новостей





 

Считаете ли вы, что органы власти и полиция должны пресечь оказание платных услуг по катанию на лошадях в Детском парке Пскова?














Loading...


Голосование

Считаете ли вы, что органы власти и полиция должны пресечь оказание платных услуг по катанию на лошадях в Детском парке Пскова?














Календарь

«« 2017 г.
«« июль
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31