Блоги / Александр Донецкий

Словарный запас от Саши Донецкого

23.12.2014 08:41|ПсковКомментариев: 92

Современный человек вынужден существовать в стремительном и непрерывном информационном потоке. Популярные мемы, новостийные поводы, актуальные понятия, крылатые слова, имена и люди постоянно бомбардируют сознание индивида, погружая его в зияние текущих событий и взаимоисключающих мнений. Избыточность информации ведет к её обесцениванию и в конечном счёте — к утрате, забвению. Простой и проверенный способ преодоления информационной энтропии — составление словаря. Алфавит упорядочивает хаос явлений, придаёт им строй книги, строгую последовательность слов, двигающихся от начала к финалу, от корки до корки, от «А» до «Я». Пусть этот порядок изначально условен; главное, что у него есть автор, не равнодушный к злободневным проблемам жизни и общества. Псковская Лента Новостей представляет читателям авторский проект Александра Донецкого — своего рода актуальный букварь публициста, сборник злободневных тэгов, «активный словарный запас» типичного Media Sapiens.

А - Градус агрессии

Агрессивное поведение, Агрессия (от лат. aggressio — нападение) — мотивированное деструктивное поведение, противоречащее нормам сосуществования людей, наносящее вред объектам нападения, приносящее физический, моральный ущерб людям или вызывающее у них психологический дискомфорт. (Определение из Википедии)

Если набрать в поисковике комбинацию слов: «Уровень агрессии в России», то на экране возникнут десятки ссылок на публикации с заголовками типа «Злые россияне» и «Агрессия высоко ценится в российском обществе». Это уже общее место, стереотип, с которым мы легко соглашаемся. Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы, с раскосыми и жадными очами! На интернет-форумах люди искренне недоумевают: отчего мы такие агрессивные? Может солнца мало, или климат не тот? Журналисты и социологи усматривают причины бытовой агрессии то в советском прошлом с его тотальным дефицитом и привычкой работать локтями, то в зверином оскале капитализма с его постоянным стрессом и социальным дарвинизмом, то, наконец, в общественно-государственном устройстве и особенностях национального менталитета, где ценность личности равняется нулю. Выходя на улицу, всякий русский человек прячет в кармане отвертку и готов к мгновенному отпору. В багажнике каждого автомобилиста наряду с запаской должна лежать бейсбольная бита — так, на всякий случай. Потому что случай может подвернуться в любой момент. Это Россия, детка. Тут расслабляться нельзя, себе дороже. Главный редактор новостного проекта «Meduza» Галина Тимченко, переместившись в Латвию и сравнив, сразу выдала оценку, само собой, не в пользу России: «Вообще, конечно, уровень агрессии не сопоставим – от того, что чрезвычайно редко машины сигналят зазевавшемуся участнику движения, до того, что на повышенных тонах разговаривают только продавцы на рынке между собой. <...> проблемы есть, я не идеализирую ситуацию, но для москвича, привыкшего к постоянному стрессу, жизнь здесь [в Латвии], в общем, гораздо спокойнее, проще и понятнее».

В столице России, стало быть, жизнь гораздо тревожней, сложней и замысловатей. Но ладно, это столица, с населением в 16 миллионов, со специфическим укладом мегаполиса, его бешеным ритмом и отсутствием жизненного простора, где по всем законам биологии представители вида Homo sapiens вынуждены, в принципе, реагировать на реальность всего двумя доступными способами: или бить, или бежать, но большинство всё-таки умудряется как-то приспособиться. А что же российская глубинка? Всё тоже очень непросто. Я просмотрел криминальную хронику на ПЛН за декабрь. Волосы буквально встают панковским дыбом, причём не только на черепе, но и на других частях тела.

Житель посёлка Идрица Себежского района, узрев приставания знакомого к своей сожительнице, вытащил гостя из-за стола и дважды ударил его стулом по голове. От полученной травмы потерпевший скончался по дороге в больницу. Безработный, ранее судимый мужчина распивал спиртные напитки на квартире по проспекту Гагарина в Великих Луках в компании знакомых. В процессе распития между двумя собутыльниками произошла ссора. В результате 29-летний горожанин ударил ножом в шею своего оппонента. От полученного ранения этот 24-летний великолучанин вскоре скончался. 16 декабря в правоохранительные органы поступило сообщение об обнаружении по месту жительства в одной из квартир в Острове тела 37-летней женщины. По версии следствия, к преступлению причастен 43-летний сожитель потерпевшей, который ночью, поссорившись с ней на почве ревности, нанёс множество ударов руками и ногами в область головы и туловища. С травмой грудной клетки женщина дошла до детской комнаты, где скончалась от тампонады сердца кровью. В доме №25 на проспекте Ленина в Великих Луках был поврежден кабель, обеспечивающий доступ в интернет абонентам, живущим в заречной части города. По словам местных жителей, виновником стал нетрезвый мужчина с топором. По пожарной лестнице он поднялся на крышу и перерубил кабель. Причины его поступка выясняются. И т. д. и т. п. Замечу, что все эти преступления специально не готовились, в них не было ни «злого умышления», ни выгоды; всё это сугубая бытовуха, именно что проявления спонтанной агрессии, выброс пьяного адреналина, потеря самоконтроля; не понравился оппонент, - стулом его по башке, вот и весь разговор. В итоге оппонент перемещается на кладбище, а незадачливый агрессор — в колонию строгого режима, минимум на «десяточку».

Мы все учились понемногу, и, будучи студентом, я с усердием штудировал классические труды Конрада Лоренца «Агрессия (Так называемое «Зло»)» и Эриха Фромма «Анатомия человеческой деструктивности». По Конраду (я, конечно, огрубляю), человек мало чем отличается от животного: как и секс, агрессивность есть основной человеческий инстинкт, помогающий индивиду выживать во враждебной среде. Фромм разделял агрессию на доброкачественную и злокачественную, то есть агрессия — не всегда Зло, а естественная реакция на фрустрацию (от лат. frustratio — «обман», «неудача», «тщетное ожидание», «расстройство замыслов»), то есть попытка преодолеть «психическое состояние, которое возникает в ситуации реальной или предполагаемой невозможности удовлетворения тех или иных потребностей, или, проще говоря, в ситуации несоответствия желаний имеющимся возможностям».

Достаточно прочесть последний абзац, чтобы сделать неожиданный вывод: да, Россия — самая фрустрированная на свете страна, нам тут вечно чего-нибудь не хватает: солнечной энергии, варёной колбасы, американских джинсов, кроссовок «Аdidas», туалетной бумаги, гигиенических тампонов, свободной жилплощади, достойной зарплаты, автомобиля «Mercedes-Benz», жены модельной внешности, мужа-олигарха, уверенности в будущем дне, власти над окружающими, веры в бессмертие души. От этой недостачи можно сойти с ума. Агрессия, явная или скрытая, мотивированная или спонтанная, банально помогает выжить.

Очевидно, что в других странах и обществах всё примерно то же самое (читайте Конрада и Фромма), только недостача выражается другим списком вещей и явлений. В США школьники регулярно отстреливают своих одноклассников, а офисные работники — своих коллег. Полицейские ведут успешный отстрел чернокожих, а чернокожие мстят за своих соплеменников первым попавшимся копам. В Пакистане талибы устраивают в школе кровавую бойню, расстреливая детей. «Дикари!», - воскликнет европоцентрист, забыв про подвиги Брейвика и Освенцим. В благополучной вроде Австралии мать режет, как поросят, восьмерых своих детей.

Что травмировало всех этих людей, какая жизненная неудача или расстройство замыслов?

Где-то начиная с Русской весны, после явления городу и миру былинного ньюсмейкера Стрелкова-Гиркина, партизанящего в информационном ландшафте не хуже, чем окопавшийся на фирменных футболках буржуа команданте Че, я стал замечать, что активный вокабуляр многих публицистов (прежде всего, либерального толка) пополнился словами «агрессия» и «агрессивность». Накладываясь на тревожные новости из взбунтовавшейся Новороссии, эти ярлыки, понятно, использовались в негативном смысле; собственно, чего хорошего в агрессии? Пропагандистские клише вроде «страна-агрессор» или «американская военщина», изрядно попорченные молью, всегда имели отрицательные коннотации в представлениях советского человека, но фокус в том, что со времён пресловутой Катастройки плюсы поменялись на минусы, и определение «агрессивный» в речах и текстах записных либералов теперь прочно ассоциируется вовсе не с привычно агрессивным Западом, а с прямой наследницей «Империи Зла» - Россией.

Экспансия НАТО на восток и миссия мирового жандарма, разумеется, не в счёт, а вот дремучий русский медведь только спит и видит, как бы оттяпать кусок заветной территории от какой-нибудь бывшей советской республики. Когда медведь просыпается, то начинает гонять испуганных хорьков и скунсов по постсоветскому пространству. Всё эти страхи перед непредсказуемым и агрессивным соседом можно было бы списать на патологическую русофобию, свойственную государствам-сателлитам, обречённым служить вечной буферной зоной в большой геополитической игре, однако «Крымнаш» подтвердил их худшие опасения: оказывается, Россия способна возвращать некогда утраченное — историческую память, национальную гордость, полуостров Таврию, донецкий антрацит.

В либеральной системе координат слова «агрессия» и «Россия» почти синонимы, из болезненного фантома они превратились в некий «непреложный факт». При этом тема фрустрации остаётся актуальной. Буржуазный резонёр Дмитрий Быков, не мудрствуя лукаво, выводит нынешнюю русскую агрессию из ощущения некого нравственного ущерба, якобы свойственного жителям России: «...с ощущением глубинной неправильности происходящего сегодня живет подавляющее большинство россиян. И отсюда их агрессия, они все время пытаются где-то вовне обнаружить источник этой неправильности. Не с себя же спрашивать? Поэтому всегда виновата либо «пятая колонна», либо англичанка, либо Путин, всегда кто-то виноват». По Быкову, грех, ошибка, сбой произошли чуть ли не на уровне генома всей нации. Вот и приходится расплачиваться агрессивным поведением — как отдельным гражданам, выскакивающим из джипов с травматикой в руках, так и всей огромной державе, вынужденной изживать имперские комплексы в Крыму и на Донбассе.

Бытие определяет сознание (в русской версии - «битие»), и наоборот: ментальное несовершенство нации порождает агрессивную среду обитания, чреватую эксцессами. Если у Быкова агрессия, в сущности, тождественна потере веры, то у Тимченко причина агрессии — тотальный стресс; если для Быкова русская агрессия — неотъемлемый атрибут ментальной испорченности, некоего духовного порока, то Тимченко низвергает агрессию в бездну русского быта, который привычно невыносим. Из плоскости быта русская агрессия неизбежно возносится в сферу бытия, обретая все признаки преодоления. Быков называет этот процесс «перестройкой генов».

Здесь, однако, важно, не то, что Быков и Тимченко произнесли вслух, а то, о чём они умолчали, но что имплицитно присутствует в их высказываниях. В них живо убеждение, что повышенный, почти летальный, градус агрессии есть исключительно русское явление, живо представление о некой «норме» (=идеале), достижение которой (насильственное или эволюционное) приведёт к исправлению нации, и как результат — якобы понизит градус агрессии до приемлемого. В России существует агрессивная среда (уродливые и серые кварталы городских хрущоб, промзоны, индустриальные пейзажи с дымящими трубами, нищие, убогие, вымирающие деревни, жители с крысиными улыбками, какие серые лица, быть беде), порождающая агрессию? Нужно всего лишь привести среду к «норме», сделать из России условную Финляндию, на худой конец — Латвию, и русская агрессия рассосётся сама собой. Мы неправильно, неправедно живём: миримся с несправедливостью, ленимся, прощаем себе слабости? Нужно начать жить правильно, и нравы тут же умягчаться.

Но так ли это? Достижим ли искомый идеал? У меня нет ответа. Я знаю только, что агрессия скрывается под разными личинами. Скажем, главная тема рассказов Василия Шукшина — встреча маленького человека, часто чудака, с советским хамством, которое суть всё та же агрессия: «Сашку Ермолаева обидели. Ну, обидели и обидели — случается. Никто не призывает бессловесно сносить обиды, но сразу из-за этого переоценивать все ценности человеческие, ставить на попа самый смысл жизни — это тоже, знаете… роскошь». Прочтите рассказ и убедитесь, что спустя двадцать-тридцать лет, в «лихие» девяностые, «тучные» нулевые степень фрустрации и, следовательно, градус бытовой агрессии возросли настолько, что не оставили маленькому человеку, чудаку никаких шансов; и вот такие Сашки Ермолаевы хватались за молотки и шли крушить витрины, а если не шли, а прятались в норы обшарпанных квартир, то спивались и гибли миллионами, - по миллиону в год. Их выросшие дети вряд ли помнят об обидах отцов, потому что собственные обиды жгут души, и обиды эти даже смешно сравнивать с невзгодами советских 70-х. Единственное отличие: мы разрешили себе рефлексию об агрессии, позволили себе заняться психоанализом, назвали явление его настоящим именем, и даже почти не стесняемся этого (в смысле называть), имеем мужество смотреть на себя без розовых очков и ретуши, чего в советские годы, допустим, просто невозможно представить («Да что вы? Какая агрессия? Мы же воспитываем нового гармоничного человека!»). С гармонией как-то не вышло. Но и «нормы» никакой нет. Не надо ля-ля. И человек наш не хуже, чем какой-нибудь средний европеец, в массе своей позволяющий правительствам бомбить Ирак и Югославию, Афганистан и Ливию, пытать и унижать пленных. Бомбить и уничтожать под надуманными и сфабрикованными предлогами. Без всяких зазрений совести. Если Быков прав, и русская агрессия происходит от ощущения собственного несовершенства, то — ей богу! - такая агрессия гораздо понятней и простительней, чем агрессия из чувства превосходства, которая читается в каждом слове и в каждом жесте коллективного Обамы. У нас есть шанс свою агрессию изжить (я не самоубийца, и имею в виду только злокачественную агрессию, не желая самоубийства своей Родине), а вот у коллективного Обамы, в силу самодовольства, это вряд ли получится. По крайней мере, в ближайшее время.

Александр Донецкий

Иллюстрация: Сальвадор Дали. Мягкая конструкция с варёными бобами (Предчувствие гражданской войны). 1936   

ПЛН в телеграм
 

 
опрос
Беспокоит ли вас ситуация в Белоруссии после президентских выборов?
В опросе приняло участие 149 человек

Коронавирус

Лента новостей
30
Ваш браузер использует блокировщик рекламы.
Он мешает корректной работе сайта.
Для того, чтобы этого избежать добавьте наш сайт в белый список. Как это сделать.