Локализация такси: эпик фейл

Псковская Лента Новостей представляет вашему вниманию текстовую версию очередного выпуска передачи «Резонер». Еженедельная программа, посвященная резонансным событиям общественно-политической жизни, выходит по четвергам в эфире радио «ПЛН FM» (102.6 FM). Автор и ведущий – Константин Калиниченко.

«Вам шашечки или ехать?»
Народная таксистская мудрость

Если коротко: государство решило наказать… простите, локализовать такси. Рынок решил в ответ локализовать государство. Желание было взаимным, а вышло неловко – как первая брачная ночь девственников, когда оба хотят одного и того же, а на выходе – сплошное разочарование и взаимные претензии.

С 1 марта вступил в силу закон о локализации автомобилей, используемых в такси. Идея, с виду благородная, но банальная и многократно проваленная — поддержать отечественный автопром, загрузить производства, снизить зависимость от импортных авто. Все, казалось бы, правильно, по методичке 1984 года «Как сделать из «Жигулей» нормальный автомобиль». В теории было все просто и понятно, в жизни, как водится, совершенно нереализуемо. 

Реальная жизнь — это 7%. Именно столько автомобилей в такси соответствуют требованиям нового закона. Остальные 93% — нет. Девяносто три процента, Карл. Российский автопром в такси на уровне статистической погрешности – таков неутешительный диагноз. 
А если копнуть в эти 7%, картина становится еще более удручающей. Из них 6,8% — это Lada. То есть «АвтоВАЗ» еще как-то присутствует, фактически вся «локализация» держится на одном бренде. Который и без этого закона давно работает в бюджетном сегменте пассажирских перевозок. 

Остальные — статистическая пыль. «Москвич» — 0,17%, Evolute — 0,02%, Voyah — 0,004%. Последняя цифра вообще выглядит как ошибка округления, а не реальный показатель. 

Отдельная прелесть в том, кого именно Система решила считать «подходяще локализованными» для отечественного таксомотора.

Voyah. Автомобиль премиум сегмента стоимостью 6–7 миллионов рублей. Ну, да – самое оно для таксиста, который считает в уме, как бы ему поработать, чтобы хватило на еду и заправиться до конца смены. Видимо, логика была такая: если водитель не может позволить себе Voyah — значит, недостаточно старается. Так или иначе, узнали интересную и совершенно бесполезную информацию: оказывается Voyah – отечественный автопром. Производится компанией с исконно русским названием «Dongfeng». Не, я все понимаю – нужно же кого-то назначить на премиум-сегмент, есть ведь и такое такси. Но не проще ли было признать, например, Cadillac российским автопромом и за-крыть гештальт?

Источник: https://voyah.su/ 

Evolute — электромобиль, о существовании которого большинство граждан узнает примерно в тот момент, когда им рассказывают про за-кон. Еще о нем знают избранные сотрудники журнала «За рулем» и один таксист в Пскове. Производится электрошедевр в Липецке, но по уровню распространенности пока ближе к кентаврам и единорогам, чем к массовому транспорту.

«Москвич» — отдельная песня. Формально российский, фактически — перелицованный китайский JAC, где отечественного только модернизированные шильдики старого АЗЛК. Но это не помешало включить «Москвич» в реестр спасителей таксомоторной отрасли. Верхние начальники, понятное дело, стратеги, им не до мирской суеты. Иначе бы они знали, что автомобиль «Москвич» категорически провалился в продаже. А почему? Не потому ли, что это – перелицованный китайский JAC? Который аналогичным образом провалился в российской рознице еще 3 года назад? Мало было один раз наступить на эти китайские грабли – можем повторить. Так теперь и на третий круг заходим, видимо, для закрепления ощущений.

В списке локализованных авто есть еще UMO. Но есть и нюанс. В списке есть — в реальности нет, машина только встала на конвейер. Это вообще прямо-таки гроссмейстерский ход: включить в регулирование то, чего не существует в природе, а потом удивляться и возмущаться, почему никто не исполняет закон?

Источник: https://chinacardrive.ru/ 

На этом фоне особенно трогательно прозвучала идея «переходного периода». Закон собирались ввести еще с сентября 2025 года, но да-ли полгода на плавный переход. Т.е., где-то наверху нашлись люди, понимающие, как на самом деле выглядит российский рынок такси. Понимающие, но наивные. Потому что за полгода на этом рынке не поменялось ни-че-го. Таксисты демонстративно проигнорировали закон.

Обратите внимание: прошел почти месяц, и по этому поводу никто шум не поднимает. Не мчатся наперегонки контролирующие органы, желая покарать нарушителей закона. Не выпрыгивают под колеса доблестные сотрудники ДПС, в стремлении обуздать таксиста, применяющего в работе недостаточно локализованный автомобиль. Не грозят карами небесными несогласным народные избранники. Красноречивая административно-правовая тишина на рыночке. Почему?

Потому что, а что тут сделаешь? Не станешь ведь кошмарить 93% таксистов? Которые продолжают использовать Renault Logan, Hyundai Solaris, Kia Rio, Skoda Rapid, Volkswagen Polo — весь этот автопарк, который десятилетиями формировал основу такси и никуда не делся. К которому теперь примкнули бюджетные «китайцы» – Changan, Chery, Geely и прочие «Кайли». Таксисты популярно поясняют сегодня государству: таксомотор – это рабочий инструмент, а не лакированная витрина импортозамещения.

Тут возникает неловкий вопрос: а что дальше? Задача, в сущности, с одним неизвестным, т.е. элементарная.

1. Если применять закон всерьез, по букве, тогда нужно «кошмарить» 93% таксистов. Устроить принудительную локализацию и раскулачивание владельцев недолокализованного автопарка. То есть фактически парализовать отрасль. Ведь заменить этот автопарк просто нечем. Ни по количеству, ни по цене, ни по эксплуатационным характеристикам. 
2. Если всерьез не применять, получается, что это – «закон-суслик». Он как бы есть, но его нигде не видно. Существует где-то в нормативной вселенной, но со страниц «Российской газеты» в реальную экономику не сошел.

Я искренне надеюсь, что выбран именно второй вариант. Сделать вид, что все идет по плану, так и было задумано – да ведь мы это уме-ем, как никто другой. Кто хотел этот закон – вот вам закон, кушайте на здоровье. Кто не хотел – живут, как жили раньше. Все просто обязаны остаться довольными.

Можно, конечно, признать, что план изначально был, мягко говоря, оторван от реальности. Но это, по российским меркам, слишком смелый «каминг-аут». Многие подумают, что власть может ошибаться, а когда такое было, чтобы российская власть это признавала? Тут, знаете ли, большое поле для далекоидущих выводов – совершенно избы-точное дело для глубинного российского правосознания. 

Роберт Де Ниро в фильме «Таксист» (реж. М.Скорсезе, 1976 г.)

Вообще, вся эта история — отличный пример того, как у нас принимаются многие решения. Сначала формулируется правильная цель. Потом под нее пишется закон. Потом выясняется, что под этот закон нет ни рынка, ни инфраструктуры, ни реальных экономических условий. После чего включается режим «ну, как-нибудь само».

Само, кстати, работает. Таксисты ездят, пассажиры ездят, агрегаторы состыковывают первых и вторых. Жизнь, как ни странно, продолжается без оглядки на нормативный волюнтаризм.

А закон, что… Закон лежит. Красивый, логичный, полностью соответствующий пояснительной записке и юридической технике. Единственная проблема — он не имеет никакого отношения к действительности.

Но это, согласитесь, давно не новость.

Мы не первое десятилетие живем в системе, где нормативная реальность и фактическая часто существуют параллельно и почти не пересекаются. Иногда они делают вид, что знакомы. Иногда радостно ими-тируют тесное сотрудничество. Но в целом каждый живет своей взрослой жизнью.

В этом смысле история с локализацией такси — не сбой системы. Это как раз абсолютно нормальная ее работа.

Просто иногда цифры — вроде тех самых 7% — слишком громко и нагло смеются прямо в лицо.

Константин Калиниченко