Сегодня: Воскресенье, 20 Августа    18+

www.pln24.ru Информационный портал Псковской области. Основан в 2000 году.

слушать online смотреть online
Фестиваль Непогода нынче в моде Квартиры от муниципального застройщика Scandinavia приглашает на «Черный четверг» Выставка «Здравствуй, школа!» За школьные парты со здоровой спиной! Скидка в 3% всем вновь зарегистрированным пользователям Руки вверх! Шансон Аренда Новая школа Пскова готовится к приему детей 1 сентября Лучшая интерьерная печать в Пскове «Лошадиное дело». Без масок и хлыстов Псковские автосервисы выбирают запчасти из Интернет-магазина «Глэдис» Жаркие дебаты



Блокада Ленинграда: Жди меня

27.01.2012 09:40 ПЛН, Псков

27 января отмечается День воинской славы России - День снятия блокады города Ленинграда (1944 год).

В 1941 году Гитлер развернул военные действия на подступах к Ленинграду, чтобы полностью уничтожить город. 8 сентября 1941 года кольцо вокруг важного стратегического и политического центра сомкнулось. 18 января 1943 года блокада была прорвана, и у города появился коридор сухопутной связи со страной. 27 января 1944 года советские войска полностью сняли длившуюся 900 дней фашистскую блокаду города.

На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. За время блокады в Ленинграде только от голода погибли свыше 640 тыс. жителей, десятки тысяч погибли при артиллерийских обстрелах и бомбардировках, умерли в эвакуации.

В этот памятный день Псковская Лента Новостей публикует сочинение ученицы гуманитарного лицея г. Пскова Анастасии Голубевой, представившей себя на месте жительницы блокадного Ленинграда.              

                             

Негромкий щелчок. Чувствую, как сон медленно-медленно отступает, снимая с меня свои путы, обнажая реальность. Голую, ужасающую, суровую реальность. Невзирая на боль, казалось бы, разрывающихся легких, совершаю вдох, и тут же воздух, смешанный с болью и отчаянием, устремляется внутрь меня.  По какой-то глупой инерции пытаюсь вспомнить, что мне сегодня снилось, тут же осознавая, всю тщетность и бессмысленность своего действия. Ленинград не видит снов. Сил не осталось даже на них. Лишь изредка какие-то смутные, чёрно-белые видения  тревожат моё подсознание, показывая мне картины того Ада, который я и так каждый день вижу вокруг себя.

С трудом поднимаю каменные веки, и взгляд постепенно фокусируется на зияющей в крыше моего дома дыре. Сквозь неё видно небо. Бесконечно угрюмое, разбитое сотнями пистолетных выстрелов, разорванное сотнями человеческих криков о нечеловеческих страданиях петербургское небо... Как скоро найду я на нём свой приют? Господи, сколько еще осталось вытерпеть?..

Преодолевая оцепенение, приподнимаюсь на локтях и оглядываю потухшим взглядом нашу комнатушку. Разбитые, местами, заклеенные окна, выцветшие, ободравшиеся обои, пара стульев, стол с потускневшей на нём скатёркой, железная кровать, на которой тихонько дремлет моя сестрёнка-Варюша, мой последний, ласковый лучик давно забытого Солнца. Скажи, Господи, а ей-то за что такая участь?! Мёрзнуть дни и ночи напролёт в этом вымирающем городе, схваченном стальным фашистским кулаком... 

Ну, ничего! Сегодня в четыре часа обещали дать поезд для очередной эвакуации. Он увезёт мою Варюшу куда-то далеко от этого кошмара, говорят, в Англию к одинокому профессору, живущему без детей. А я останусь совсем одна. Один на один с гуляющей по набережным каналов Смертью. Но выхода нет.

Пока я любуюсь Варей, она открывает свои большие серые глаза и глядит на меня. «Доброе утро, родная», - говорю я. «Доброе?» - переспрашивает она с нескрываемой надеждой в голосе. Я с трудом разгибаю окоченевшие ноги, встаю, подхожу к ней и заверяю: «Непременно!»  И сердце разрывается от этой лжи. Ну чем же оно доброе? Тем, что ей снова нечего съесть на завтрак? Или, может, тем, что сегодня она уедет куда-то прочь к незнакомым людям, не имея никакой надежды, что она еще раз когда-нибудь увидит свою любимую сестру?..

Отгоняя мрачные мысли, замечаю, что в буржуйке давно погас огонь. Дров совсем не осталось, поэтому я беру дедушкин топор и разламываю один из стульев. Вот уже некогда красивую спинку итальянского мебельного творения с охотой лижет огонь в печи. Пока тепло пытается распространиться по нашей комнате, я укутываю Варю тёплым платком, защищая её от подбирающегося со всех сторон холода: «Посиди тут. Я схожу к тёте Рите. Может, у неё найдутся хоть хлебные крошки. У нас совсем ничего не осталось...»

Поёживаясь, спускаюсь на два этажа ниже к нашей соседке Маргарите Николаевне. Дочурка её – Наденька, славная девочка, с Варей сегодня должна была уехать. Незапертая дверь тут же поддается моему толчку. Вхожу внутрь: «Тётя Рит! Эй, Маргарита Николаевна! Вы...» - картина, открывающаяся передо мной, оставляет меня в немом шоке. На почти такой же железной кровати, на какой  двумя этажами выше дремлет моя сестрёнка, сидит и тихонько плачет тётя Рита, склонившись над, казалось бы, спящей Надей.

Но нет. Внезапно я осознаю, что жизнь уже не теплится в этом крохотном тельце, и румянец уже никогда не загорится на этих милых щёчках. Я бесшумно присаживаюсь рядом, приобнимаю Маргариту, и плачем мы уже вместе. Еще одна потеря. Как же так? Почему этому невинному ребенку не дали шанс чуток дотянуть до спасения? Сегодня она бы уехала и... Эх! Сколько мы просидели в своих горестных бдениях, неизвестно. Время как будто утратило единицы измерения. Но я понимаю, что пора вернуться к Варе. Смахиваю последние слёзы, и так же бесшумно поднимаюсь и ухожу.

«Нет у тёти Риты хлеба. Ничего у неё теперь нет», - отвечаю  я своей фразой на вопросительный взгляд сестры. С непомерной тяжестью падаю на стул. Прячу лицо в костлявых холодных руках, хочется волосы рвать на себе от этой безысходности и жалости к себе, к остальным!..

Мой взгляд падает на позолоченные часы. Полтретьего. Пора собираться, мы должны успеть к поезду. В маленький обшарпанный чемоданчик укладываю пару Вариных платьев, поношенные туфли, тетрадку для рисования и её любимую тряпичную куклу - последнюю память о погибшей матери. Как можно теплее стараюсь одеть Варюшу. Путь до вокзала неблизкий, нельзя допустить, чтобы она замёрзла или простудилась.  Сама накидываю заплатанное в нескольких местах пальто. «Ну, идем! - говорю я - посмотри последний разок на своё жилище! Когда ты теперь сюда вернёшься...» «Вернусь, вернусь! Ты только жди меня тут, обещаешь?» - восклицает Варя, поднимая на меня свои бездонные глаза. «Обещаю. Обещаю моя девочка!» - пытаясь справиться с комком слёз в горле, отвечаю я.

И мы выходим. На улице идёт снег. На удивление, красивый и мягкий.  Варя пытается ртом ловить снежинки, а я одёргиваю её, стараюсь поторопить. Мы спешим по безмолвным тротуарам, а вокруг ни души. Вдруг впереди нас мы замечаем медленно шагающего мужчину. Он идёт, еле-еле переставляя ноги. И с каждым его тяжёлым шагом, я чувствую, как угасает жизнь внутри него. Внезапно он медленно опускается на колени, а затем и вовсе ложится на покрытую снегом дорогу и... засыпает. Засыпает своим последним сном. Куда он шел? Откуда? Страшно подумать, что сейчас кто-то на тёмной кухоньке сидит и ждёт его, а он здесь. Лежит на одной из разрушенных улиц Ленинграда, укутываемый хороводом снежинок. Я вновь одёргиваю Варю от этой ужасной картины, мысленно отвлекая и себя саму. На нашем дальнейшем пути нам еще не раз встречались такие незнакомцы, при одном взгляде на которых, мурашки прятались под кожу.

Вот и вокзал. Поезд уже стоит у платформы, и посадка объявлена. На перроне толпятся люди, в основном женщины. Худощавые, измученные, разбитые... Никогда не найдутся по-настоящему  значимые слова, чтобы описать их в тот момент. Они плачут, обнимают дочерей и сыновей, обнимают друг друга для поддержки. Внезапно я понимаю, что и мне нужно попрощаться с Варюшей. «Ну, иди ко мне! – говорю я, беря Варю за маленькие ладошки – Ты у меня умница! Ты справишься!..» «Мы! Мы справимся! - перебивает она. - Ты обещала, помнишь?» «Конечно, конечно помню, родная моя!» - с этими словами я крепко–крепко обнимаю её и чувствую, что это взаимно, и Варя тоже вцепляется в меня своими ручонками.

Резкий и громкий паровозный гудок пугает нас обеих и разъединяет наши объятия. «Ну, всё, тебе пора!» - сквозь слёзы говорю я. Тут же к нам подходит проводница, вешает на Варю номер и тянет с собой в вагон. По закону подлости, поезд, предварительно дав три гудка, трогается. Я ищу Варю среди множества детских лиц в окошках. Наконец замечаю её, но поезд набирает и набирает ход, и даже ускоренного шага моих ослабленных ног не хватает, чтобы поспеть за ним. Варя подбирается вплотную к окну и пытается выкрикнуть: «Жди меня!» - и с этими словами, мгновенно растаявшими в холодном воздухе, состав уносится куда-то прочь.

А я неспешно иду прочь. Куда? Я и сама задаюсь этим вопросом. Но каким-то образом мои ноги вынесли меня на Дворцовую площадь. В этой оглушающей, сдавливающей виски тишине я кричу из последних сил, пытаясь разрушить нагнетающую пустоту вокруг. Никто, кроме статуй, украшающих Зимний Дворец, меня так и не услышал. Я падаю на колени. Свет меркнет. Негромкий щелчок. Я засыпаю...

Источник: Псковская Лента Новостей





 

По вашему мнению, следует ли ужесточать наказание за подкуп избирателей на выборах?











Loading...


Голосование

По вашему мнению, следует ли ужесточать наказание за подкуп избирателей на выборах?











Календарь

«« 2017 г.
«« август
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31