Кому нужен русский язык в Эстонии?

Три недели назад в учебных заведениях Эстонии прозвенел школьный звонок, начался новый учебный год.

Для русских школ (которых в республике насчитывается чуть более ста и обучается в них менее четверти всех школьников) этот год знаменателен тем, что он является последним накануне начала перехода гимназий (10-12 классов) на эстонский язык обучения. О переходе этом особенно активно говорилось в году минувшем, но вопросов на данный момент больше, чем ответов на них.

Переход-2007

Идея такого перехода возникла почти сразу, как Эстония в 1991 году вновь обрела независимость. Решение парламент Эстонской республики принял довольно быстро: 60% предметов в старших классах надо преподавать на государственном языке. Пятнадцать лет назад о способе реализации этого закона никто не задумывался, но уже в последующие годы назначенный законотворцами срок стал отодвигаться. На сегодняшний день разговоры об очередном переносе реформы русских школ плавно переместились в плоскость дискуссий: а как переходить?

Здесь требуется небольшое отступление, чтобы непосвященный понял, в чем суть проблемы. Треть населения Эстонии считает русский язык своим родным. Носители этого языка проживают довольно компактно: в столице, в знаменитом университетском городе Тарту, курортном Пярну и на северо-востоке – области, непосредственно прилегающей к границе с Российской Федерацией.

Количество русских, проживающих там, хоть и имеет тенденцию к сокращению, однако это, скорее, следствие отрицательного прироста населения, характерное для всех жителей страны. Уровень владения эстонским языком в разных регионах самый разный, но нельзя отрицать, что в целом он повышается. Тем не менее, до всеобщего владения государственным языком еще очень далеко. Дабы ускорить приближение светлого дня, когда каждый житель страны сможет свободно общаться на ее официальном языке, и было принято решение о частичном переводе русских школ на эстонский язык обучения. Однако долгое время закон оставался красивым лишь на бумаге, поскольку на практике почти ничего не делалось, чтобы подготовить почву для его реализации.

Кадры решают все?

В республике стоит весьма остро проблема педагогических кадров. Даже с учетом «мягкого» перехода (каждый год по одному предмету планируется переводить на эстонский язык преподавания) преподавать на хорошем эстонском практически некому. Собственно, и для преподавания самого языка в основной школе учителей едва хватает. Мало того, практически отсутствует апробированная методика преподавания эстонского как иностранного, учебники постоянно и довольно хаотически меняются, да и далеко не все учителя отличаются рвением (директора русских школ готовы создать все условия для талантливых учителей, но выбирать особо не приходится). Если прибавить сюда нынешнюю ситуацию, когда две самые многочисленные общины предпочитают жить обособленно друг от друга, то картина и вовсе перестает быть радужной.

Провозглашенная государством политика интеграции на деле сводится к активному поиску стимулов изучения эстонского языка. Здесь используется как кнут, так и пряник. Учителей русских школ и детсадов, таксистов и продавцов периодически проверяют языковые инспекции, делают грозные предписания и выписывают штрафы. Все набеги «языковой инквизиции» (именно так уже открыто называют языковых контролеров) вносят лишь дополнительную нервозность, поскольку нередко заканчиваются заявлениями учителей об уходе – язык учить у них уже нет сил, да и мотивация только одна: избежать штрафа.

Нужны ли Эстонии русские?

За бортом активной общественной жизни русская молодежь оказывается во многом из-за недостаточного знания языка (несмотря на то, что, как я уже отмечал, уровень постоянно повышается). Есть и еще один специфический момент, который ни для кого не является секретом: во многих организациях русских детей просто не ждут – будь то спортивная секция, кружок или перспективный европейский проект. Нет, их никто не выгоняет, но создавать им особые условия (все-таки иная языковая среда!) почти никто не собирается. Здесь сказывается и разница в менталитетах: к русским детям нужен просто иной подход, у них несколько иное эстетическое ощущение (поэтому на творческих конкурсах русским редко достается пьедестал даже в том случае, когда жюри – преимущественно состоящее из представителей титульной нации – и не подозревает о национальности автора, однако его выдает само произведение).

Эта самая «разность» эстонцев и русских (к последним часто относят всех неэстонцев) становится основным препятствием в сближении двух общин. Должно пройти немало времени, прежде чем нации найдут точки сближения. Именно поэтому при всей своей актуальности реформа русских школ все еще несвоевременна. Чисто по-человечески понять государственных руководителей Эстонии можно: слишком значительная часть постоянного населения (а около 200 тысяч из них еще и не является гражданами ЭР!) слабо интегрирована в общество.

Эту ситуацию надо менять кардинально, но тут вмешиваются и другие традиции и предубеждения. Россия, продолжая оставаться ближайшим соседом, делает громкие политические заявления о ситуации в Эстонии. Оснований для обвинений со стороны восточного соседа предостаточно. Однако желание Эстонии сохранить свою самобытность и свое понимание о мироздании тоже не требует объяснений. Вступление в Евросоюз принесло с собой как и несомненные плюсы, так и ощутимые минусы. Как выяснилось, не все европейские правила оказались для нас абсолютно приемлемыми. С учетом утрат независмости, эстонское государство – одно из самых молодых в Европе: опыт государственного управления не насчитывает и четырех десятков лет. Поэтому желание идти своим путем нередко смешивается с желанием соответствовать европейским стандартам и нежеланием идти «на поводу у Москвы».

Язык прокормит

Что касается положения русского языка, то в Эстонии у него негласный статус второго. Отказавшись в свое время от изучения «языка оккупантов», многие вскоре поняли, что сами воздвигли преграду для общения с живущими здесь русскими. Первыми проблему ощутили в торговле, ведь здесь не имеет большого значения, кому продать. Продавец, не умеющий говорить на языке трети населения страны – сомнительный по ценности кадр. Клиент, который не нашел общего языка с работником банка – финасовая потеря этого банка. Поэтому встретить в сфере обслуживания тех, кто с гордостью сообщает о своем невладении русским языком, довольно сложно.

Количество обязательных часов родного языка в русской школе неуклонно сокращается. Но я бы не стал называть это первопричиной падения уровня грамотности. Всеобщая интернетизация (кстати, Интернет есть во всех школах Эстонии, и все школы имеют собственные домашние страницы) привела к сокращению количества постоянно читающих. Это проблема не только Эстонии. К сожалению, черпать хороший русский язык особенно не откуда. Доступ к российским телеканалам у русских жителей Эстонии есть, но вряд ли языком, на котором говорят на этих каналах, можно гордиться.

Зато уровень требований к знанию английского в Эстонии очень высок – и это абсолютно оправданно. Перспектива получить хорошо оплачиваемую работу в Евросоюзе имеется практически у всех. Многие эстонские выпускники поступают в иностранные вузы, где обучение, в основном, идет на английском или немецком. Поэтому понятие «открытая Европа» для жителей Эстонии не пустая фраза. Кстати, это учащиеся русских школ поняли едва ли не раньше своих эстонских сверстников. Не имея особой перспективы продвинуться в карьере у себя на родине, русские эстонцы ищут лучшей доли на европейской чужбине, и многие – находят.

Игорь Калакаускас (Таллин, Эстония)

фото автора