Подайте донат, Христа ради
Обозреватель Псковской Ленты Новостей Юлия Магера поражена числом протянутых рук в виртуальном пространстве. Кажется, собирают все и на всё, от крупной техники до «просто на жизнь». Наш автор уверена: если назвать милостыню донатом, суть от этого не изменится. И задает вопрос, с каких пор побираться стало социально приемлемым. В своей колонке она фиксирует масштаб явления, рассказывает, что предприняла сама, когда внезапно сломался телефон, и вспоминает, как однажды оказалась в рядах нищих у Псковского кремля.
У меня тут телефон издох. По-другому не могу назвать ситуацию. Мигнул мне на прощание странноватым сиреневым экраном, и все. Починке не подлежит, данные не восстановить. Вся телефонная книжка, фотографии за последние три года, заметки с важной информацией – остались в прошлом, куда нет возврата. Да-да, надо было делать резервные копии, а снимки вовремя переносить в более надежное хранилище. Что уж теперь.
В подобных случаях к моральным потерям прилагаются материальные. Звонить-то теперь с чего? На что загрузить остатки еще доступной цифровой цивилизации? Можно купить кусок китайского пластика тысяч за десять. Но, как говорят на «АвтоВАЗе»: «Можно, а зачем?» Замучаешься с экрана смахивать бесконечную рекламу. Деньги, пусть и относительно небольшие, тратить на ерунду не хочется. Слишком тяжело они достаются. А что-то относительно приличное и стоит – прилично. Мы не говорим о последней модели, доступной москвичам, а в регионах – руководителям и понтовщикам с семнадцатым кредитом на семнадцатый «Айфон». Обычные люди выбирают что-то среднее. Не с самого дна, а более-менее нормальное.
Будем честны. Обычному человеку редко под силу вот так, с бухты-барахты, купить крупную технику, если это внезапная поломка, а не плановая замена, под которую выделен финансовый ресурс. Про рассрочки тоже не будем заводить шарманку, их-то гасить надо. А у семьи бывают другие финансовые приоритеты. Обычному человеку, чтобы не упасть на дно финансовой ямы надо каждые 100 рублей знать в лицо, откуда поступили, как будут истрачены. Только с таким подходом удается вести достойный образ жизни «на свои», не катаясь на карусели из кредитных карт. Не оказаться без порток, но в шляпе.
Мною, в итоге, принято волевое решение, походить пока со старым телефоном мужа. Продуть старичку динамики, заменить защитное стеклышко, купить чехол повеселее на строгий черный кирпич – тысяча рублей всех расходов. Буду пользоваться и не чирикать.
Вообще ни разу не такой у меня теперь телефон в кармане, да и кучка денег на его покупку нужна посолиднее.
Обсуждала эту ситуацию с другом, и он на полном серьезе спросил, буду ли я открывать сбор. Я сначала даже не поняла, о чем речь. А потом как поняла! Вопрос был в том, не планирую ли я встать на цифровую паперть с протянутой рукой. Пожалобиться в соцсетях виртуальным друзьям и приложить реквизиты: «Поможите, чем можите!»
В моей системе ценностей падение на дно – не старый телефон в кармане, а побираться ради того, чтобы там появился новый. Но я внезапно поняла, что для очень многих все наоборот. Представления о постыдном перевернуты на 180 градусов. Собирают почти все почти на всё. Даже без конкретной цели, но на регулярной основе, прикручивая к своим аккаунтам кнопку «донат».
Важное уточнение. Мы не говорим про оплату труда создателей контента через разные сервисы подписки. В такой схеме, фактически, потребители становятся коллективным работодателем. Заплатил – получил доступ к авторскому произведению, а нет – так и нет. Как правило, продукт находится на высоте, за достижение которой не жалко копеечку. Так, один российский автор кинообзоров выпускает свежий ролик один раз в несколько месяцев. Высказывается настолько хлестко, что подгорает у целой индустрии. Кстати, ролики находятся в открытом доступе, смотреть их можно и без всякой оплаты. Но здоровенная часть публики (достаточная, чтобы обзорщику не выпадать из штанов) готова оплачивать его работу. Лишь бы продолжал.
С донатами история совсем другая. За подписку контент не спрячешь – он и даром-то мало кому нужен, ценность околонулевая. Поэтому авторы выбирают христарадничать. На постоянной основе или по случаю, мол, сломался ноутбук, скиньтесь-ка на новый. Поздравления с днем рождения все чаще открытым текстом принимают на банковскую карту. Хочешь поздравить такого, и оказываешься в ситуации, словно «в лыжи обутый»: совсем не поздравить – неправильно, но, очевидно, просто теплых слов будет недостаточно, а чего-то серьезнее не планировалось до начала вымогательства.
Мой уже упомянутый друг рассказал, что подобным не брезгует один из псковских медиаменеджеров, прикрутивший донаты к своему Telegram-каналу. Не проверяла – противно. Я и так хорошо помню вирши персонажа в других соцсетях. Напустить на себя вид поважнее, скроить глубоко информированное выражение лица (даже если тебя давно не пускают на порог значимых кабинетов) и выдавать банальности вперемешку с восхвалениями любого начальственного чиха. Платить за такое, конечно, никто не станет. Разве что в виде подаяния. И ведь не стыдно.
Платформы побирушничество поощряют, забирая свой процент. Кнопка «донат» есть, кажется, уже во всех соцсетях. На одной из них кнопка «поддержать» прямо так и проиллюстрирована – протянутой рукой. Над ней изображено почему-то сердечко, но «поддержать» автора читателям предлагают вполне конкретными рублями.
Один из примеров - попытка гасить ипотеку в прямом эфире, давя слезу и донаты из читателей, будто бы половина страны не в той же кабале.
Недавно порочная практика шагнула на маркетплейсы. Один из отечественных виртуальных магазинов назвал ее «чаевые» и предложил пользователям стимулировать сотрудников пунктов выдачи, чем привел публику в немалое изумление.
Отдельный вид сборов – на всякие благие дела, как правило, на лечение. Вокруг образовалась целая индустрия, работники которой вкладывают немалые средства в рекламу своей деятельности и соревнуются в том, кто разжалобит публику сильнее. Дошло до того, что чуть чего – объявляется сбор, где надо и не надо. Вспомним уже поросшую мхом историю с Жанной Фриске, после смерти которой долго выясняли, куда делись пожертвования, которые небогатые россияне массово слали на лечение обеспеченной звезды. Или недавний случай с Пашей Техником, тот уже в коме находился, когда некие друзья начали собирать на помощь, а после смерти артиста продолжили доить его фанатов, теперь уже на выпуск последнего альбома. На другого Пашу – девятилетнего мальчика из Петербурга (мужчину, что его похитил, в феврале задержали в Псковской области) открыли сбор уже после смерти. Оборотистые ушляки быстро сообразили, как нажиться на общем чувстве вины за прижизненное равнодушие общества к судьбе мальчика, в девять лет не ходившего в школу, а мывшего машины на парковке на глазах у всего города.
Про заработок на больных детях не хочется подробно, слишком чувствительная тема. Скажу только, что вал призывов поделиться рублем топит под собой настоящие беды, не дает среди белого шума увидеть ситуации, в которых, на самом деле, не справиться без того, чтобы навалиться всем миром.
Деньги, действительно, способны решить множество проблем, но формируется массовая привычка делать это за чужой счет.
Я в своей жизни милостыню просила один раз – по заданию редакции. На заре моей журналистской юности, 2008 году, главред отправила меня делать материал в стиле «Испытано на себе». Испытать предстояло жизнь нищенки, просящей милостыню у ворот Довмонтова города. Проверить, как там насчет конкуренции, есть ли какая-то мафиозная «крыша», как быстро погонят, много ли удастся собрать. Товарищи по несчастью оказались дружелюбными, проходящие мимо – сердобольными, ни бандитов, ни милиции поблизости не появилось. Собранное отдала в итоге настоящим нищим, сидевшим рядом. Мне, студентке из общежития, жившей на стипендию и небольшие газетные гонорары, совестно было прихватить с собой эти 300 рублей. Потому что я, спасибо, как-нибудь сама заработаю. И даже если заработанного не хватит на то, чтобы сходу купить приличный телефон – реквизитов в конце статьи не будет.
Юлия Магера