Мы победили на «Евровидении»
Оказывается, на этой неделе проходит финал «Евровидения». Сегодня россиянам конкурс кажется анахронизмом, чем-то из прошлой жизни, возврата к которой, судя по всему, уже никто не ждет. Изменение отношения к фестивалю — от кипения страстей до полного равнодушия — четко отражает тот путь, который российское общество прошагало за несколько последних лет, считает обозреватель Псковской Ленты Новостей Юлия Магера. Она называет победой тот факт, что российские исполнители уже пятый год не участвуют в песенной баталии, и раскрывает свою точку зрения в авторской колонке.
Иногда выход из гонки оказывается равноценен победе.
Появление свежих заголовков про «Евровидение» вызывает, в первую очередь, недоумение. А чего не вызывает, так это желания кликнуть. В этих новостях что-то про бойкот конкурса несколькими странами из-за участия в нем Израиля. А что там Израиль? С чьей-то точки зрения, плохо поступил с Палестиной? Что насчет упоминания Ирана? Ах, это другое, по Ирану — можно? Все, как обычно, в сообществе, где главенствует «миропорядок, основанный на правилах»: тут вижу — тут не вижу, кручу, верчу, запутать хочу. Уже и вникать не хочется, а просто: чума на оба дома.
Плохо, что для этого потребовался пинок от самого шулера. До этого нас десятилетия кормили «Евровидением» до тошноты. Все мы помним накал страстей, нагнетаемый перед конкурсом. Форменная истерика царила на каналах, сначала телевизионных, с развитием технологий им начали вторить интернетовские. Рефреном постоянное: «Засудили!» Ей-ей, не меньше, чем корову ежегодно проигрывали. Даже удивительно, что за долгожданную победу в 2008 году Диме Билану не вручили Героя России, такова уж была степень триумфального чествования. Победителю даже позвонил президент России Дмитрий Медведев и лично поздравил с победой.
Было это все? Или приевровиделось?
Стыд-то какой. Так и мерили себя чужой меркой, пока нас не попросили на выход, и в 2022 году Европейский вещательный союз не отстранил Россию от участия в конкурсе. Только после этого Первый канал, ВГТРК и телецентр «Останкино» выступили с совместным заявлением про «неуместное политическое жертвоприношение на музыкальном форуме, который всегда подчеркивал свой неполитический статус».
Да ладно! По-моему только политикой этот конкурс и был пропитан. И еще «повесточкой». Рассуждения о национальной гордости появились только после получения пинка под мягкое место. Тогда уж: «Не больно-то и хотелось! И вообще, все вы — тридваразы!» Но пока не указали на дверь, наши с примерным рвением следовали чужим правилам. Среди прочих на конкурс съездили Филипп Киркоров и Сергей Лазарев, а песню Полины Гагариной про миллион голосов трактовали как недвусмысленное заигрывание с меньшинствами, которые сегодня в России запрещены на государственном уровне. Считанные годы назад государственные каналы вдалбливали все это зрителям в качестве новой нормы. Более того, две основных кнопки зубами вырывали друг у друга право на трансляцию.
Там, где слышно побрякивание звонкой монеты, нет места возвышенным рассуждениям. В один год на сцену вытащили коляску с певицей Юлией Самойловой. Хорошая вещь — инклюзия, но попахивает лицемерием, когда на отечественных подмостках никто ни про какую Самойлову ранее не слыхал. Те же самые теледеятели не желали ее видеть в своем эфире, пока не пригодилась для конкурса. То есть даже чужую беду попытались использовать для зарабатывания очков, раз уж «там» так принято, раз уж португальский певец со смертельно больным сердцем набрал заветные баллы — надо и нам показать, чем богата земля русская.
Но как только перестали скармливать обывателю «Евровидение» из каждого утюга, так морок и рассеялся. Спервоначалу публика по инерции поглядывала в привычную сторону, все-таки десятилетиями нас приучали относиться к конкурсу с придыханием, но уже на пятый раз всем стало глубоко фиолетово, кто там чего поет и какие скандалы сотрясают закулисье. Кто-то сможет сходу назвать обладателя хрустального микрофона прошлого года? И нет, это не гуттаперчевый русскоязычный эстонец с кофейным самолетиком на подтанцовке.
Томми Кэш в прошлом году хрустальный микрофон не получил, но тоже взял главную награду — признание зрителей.
На «Евровидение» большинству стало настолько все равно, что прошлогодняя попытка перенести его на отечественную почву в виде «Интервидения» ажиотажа тоже не вызвала. Прошлой осенью я рассказывала об этой неудачной попытке.
Прямо так и скопировали, со всеми родовыми травмами, включая сомнительные личные предпочтения победителя. Если не обращать внимания на посты проплаченных блогеров, то страна почти и не заметила конкурса. Так, показали по телевизору еще один концерт. Во время трансляции было объявлено о передаче эстафеты Саудовской Аравии, где должен пройти конкурс 2026-го. Но год уже близится к середине, а новостей на этот счет не слышно. Надо думать, урок усвоен.
Думаю, тут богатое поле для исследований социологов и антропологов. Как так вышло, что нас тридцать лет приучали смотреть-болеть, а как только вынули вилку из розетки, никто не всплакнул, а местный аналог оказался тем более не нужен? Возможно, все объясняется просто. Люди — чуть сложнее дрессированных собачек. Искусственно нагнетаемая истерия не трогала по-настоящему людские сердца. Изгнали с конкурса — фух, можно вздохнуть с облегчением. Позор не в том, что больше не зовут, а в том, с какой радостью раньше бежали по первому свистку. Теперь испанский стыд (когда дичь творят другие, а краснеешь ты) можно за свою страну не испытывать.
В другой колонке я как-то рассматривала феномен популярности женских ободков для волос а-ля кокошник. По всему выходит так, что едва стало «можно» развернуться к национальной культуре лицом (то есть чуждые идеалы перестали насильно насаждать, в том числе, прекратилось высмеивание собственной эстетики), так люди с облегчением в радостью стали надевать кокошники на концерты Кадышевой.
Тренд продолжает восходить. В этом сезоне к ободкам добавились петушки на палочке. Съедобные украсили куличи в нынешнюю Пасху, а пластиковые превратились в элементы украшений и обвеса для сумок. Признаться, у меня с петушками на палочке давняя история взаимоотношений, вот и сейчас не устояла, поддалась их обаянию и повесила себе такого на рюкзак.
По субъективным ощущениям, мы меньше стали ориентироваться на мнение со стороны, поняв его малозначимость. Пройдут ли у нас «Евровидение», Олимпиада, чемпионат мира или не пройдут — от этого мы не станем ценными в большей или меньшей степени. Нам не требуются оценки со стороны для подтверждения своей значимости. Если что позитивное и принесли последние годы, так это добрый взгляд на самих себя.
Юлия Магера