Институт виноватых
Псковская Лента Новостей представляет вашему вниманию текстовую версию очередного выпуска передачи «Резонер». Еженедельная программа, посвященная резонансным событиям общественно-политической жизни, выходит по четвергам в эфире радио «ПЛН FM» (102.6 FM). Автор и ведущий – Константин Калиниченко.
«У нерадивого пахаря четыре врага: весенняя вода, летняя жара, зимняя стужа и осенняя туча»
«Визит к Минотавру» (1987 г., реж. Э.Уразбаев)
Годами мы наблюдаем один и тот же сериал, в котором давно пора разобраться, поставить жирную точку, закинуть подальше на пыльную антресоль и забыть, как страшный сон. Рабочее название сериала — «В России никто ни в чём не виноват». Жанр — унылая безнадега. Хронометраж — пожизненный.
Нет, формально виноватые, конечно, имеются. Где-то на периферии официального дискурса всегда угодливо маячат «обстоятельства непреодолимой силы», «сложная геополитическая обстановка», «тяжкое наследие прошлых лет», «погодные условия», «объективные причины» и прочие персонажи без паспортных данных и социальной ответственности. Очень удобные персонажи: не возражают, в суд не ходят, анонимных телеграм-каналов не ведут.
А вот с конкретикой, как водится, напряжёнка. Даже когда дело доходит до уголовных дел, задержаний и судов, до конца непонятно: виноват человек или #этодругое и просто так совпало? Может, он сидит не потому, что уголовно накосячил, а в связи с тем, что не вписался в траекторию генеральной линии или сильно выпирал на ровно подстриженном политическом ландшафте? А то и вовсе потому, что в неподходящий момент «утратил доверие» и вообще – «время такое».
Между тем, невооружённым глазом видно: многие ответственные чиновники и управленцы объективно не справляются с фронтом работ. Не вывозят. Причём не эпизодически, а в режиме 24/7. Заваливают сроки, принимают к реализации кривые проекты, в упор не замечая вопиющей кривизны, подписывают бумагу за бумагой, а, подводя итоги, красноречиво разводят руками: «Ну, вот, не получилось. Опять».
После этого происходит какая-то магия, ибо развитие сюжета логике не поддается. Проблема – есть. Негативные последствия – в избытке. А виноватых как бы и нет. Растворились в «объективных причинах».
Хотя, если почитать умные книжки по теории управления, во всех русским по белому написано: у каждой управленческой ошибки есть фамилия, имя и отчество. Это не просто пафосная мысль, а базовый принцип ответственности в менеджменте процессов. Но у нас почему-то считается, что назвать виновного — значит, упасть в глазах окружающих, потерять лицо.
Возьмём, к примеру, свежую историю с котельной в Заплюсье. Проблема зафиксирована. Люди мёрзли. Система дала сбой. Вопрос простой и извечно русский: кто виноват? Глава района? Значит, говорим прямо: виновата глава района. Министр профильный? Ок, пусть будет министр.
Не готов экотехнопарк в срок? Отлично, открываем список должностных лиц и без великих трудозатрат отыскиваем того, кто отвечал за реализацию. Я уж молчу, что почти не осталось чиновников, которые честно могут встать и сказать: «Ребята, мой косяк. Не досмотрел, не доработал. Виноват, исправлюсь». Хотя, что тут сложного? Это же не космонавтика, а обычное администрирование.
Но нет. Профильный чиновник в любой непонятной ситуации начинает вертеться ужом на сковородке: «сложный объект», «ряд факторов», «накопленные проблемы». Если все это перевести с чиновничьего на русский — «виноваты, так или иначе, многие, а конкретно – никто».
Хотя, если приглядеться, мы, вообще-то, живем в эпоху тотальной отчётности и больших данных. Дорожные карты, паспорта готовности, презентации, индексы, баллы, коэффициенты. Всё считается, всё измеряется, всё красиво раскрашено. Государственные мужи по поводу, а чаще без искрометно жонглируют умной терминологией: KPI, XG, блокчейн, Big data. Некомпетентность сегодня можно не только почувствовать интуитивно, но и воплотить в цифрах. Со всей доказательной базой.
Вот, например, «Паспорт готовности» к зиме. Подписан? Подписан. А потом выясняется, что готовность, мягко говоря, околонулевая. Какие тут могут быть варианты?
Первый: исполнители на местах соврали и «продали» наверх откровенное фуфло. Значит, виноваты они — хотелось бы услышать, образно говоря, адресный свист кнута и стук бамбуковой палки.
Второй: должного контроля со стороны профильного министерства не было. Тогда вопросы к тем, кто отвечает за организацию процессов.
Третий: всё видели, всё понимали, но прикрыли глаза. Тут уже не про ошибки, а про сознательный саботаж.
Но в любом варианте народу должно быть предъявлено имя – конкретное должностное лицо, а не безликие «факторы и обстоятельства».
Также и со строящимися школами. Не успели. Не смогли. Не построили. Но ведь сроки и стоимость работ не с потолка брали? Тогда почему не исполнено? Кто конкретно виноват? Кто утвердил проект, который физически нельзя реализовать? Кто ПСД, простите, через задницу подготовил? Куратор со стороны правительства за этим всем вдумчиво наблюдал или увлекся раскладыванием пасьянса «Косынка», а на контроль за строительством положил болт? Подрядчик не осилил? Опять же, почему? Не смог или не захотел?
Уйма вопросов, которые, в российской повседневности остаются без точного ответа.
Вы скажете, мол, так легко и дров наломать. Да, есть большая русская опасность подменить реального виновника торжества козлом отпущения. У нас, знаете ли, богатый исторический опыт в любой сложной ситуации найти «пьяного кочегара» и возложить на него всю полноту ответственности, показательно распять на кресте и, с чувством выполненного долга, жить дальше. Но это не институт ответственности. Это – институт самообмана.
Пока мы не научимся называть виновных поимённо и публично, «коллективное Заплюсье» будет повторяться снова и снова, вероятно, чаще, чем нам бы того хотелось. А потом снова будем удивляться: как же так получилось? Проблема есть — а виноватых нет.
Да есть они. Просто их стесняются называть поименно.
Константин Калиниченко