Цифровой комендантский час: почему Европа ограничивает интернет для детей

Франция решила, что с цифровым детством пора заканчивать. По крайней мере – до 15 лет. Национальная ассамблея одобрила закон, который запрещает детям доступ к соцсетям, вводит «цифровой комендантский час» для подростков до 18 лет и усиливает ограничения на использование телефонов в школах. Президент Макрон инициативу поддержал, ученые –  тоже. Европа в целом внимательно смотрит в ту же сторону.

Новость легко подается как забота. О ментальном здоровье, о кибербуллинге, о детях, которые «пропадают» в экранах. Но за этим решением скрывается куда более сложный разговор – не столько о подростках, сколько о взрослых и их страхах перед интернетом.

Франция здесь – не экзотика и не исключение. Это зеркало. В разных странах все громче звучит одна и та же мысль: свободный интернет оказался слишком сложным для регулирования, а дети – слишком уязвимы для среды, где алгоритмы работают быстрее любой педагогики.

Забота или иллюзия контроля

Аргументы сторонников запрета выглядят логично. Соцсети – источник тревожности, сравнения, травли, зависимости. Ограничить доступ – значит выиграть время, вернуть детей в «реальный мир», дать шанс на более здоровое взросление.

Результаты нашего опроса в Telegram это подтверждают: более половины участников в той или иной форме поддерживают инициативу. Кто-то – жестко и безоговорочно, кто-то – с оговоркой про «разумные рамки». Запрос на ограничения в обществе есть, и его нельзя игнорировать.

Но почти треть респондентов считают идею бессмысленной. И здесь начинается другая правда: цифровое поколение живет в логике обхода. VPN, зеркала, новые платформы, фейковые даты рождения – все это давно встроено в повседневность подростков. Запрет легко становится не барьером, а квестом.

Цифровой комендантский час

Особенно показательно выглядит «ночной запрет» – с 22:00 до 8:00. Он не столько про соцсети, сколько про попытку вернуть контроль над временем. Современный подросток живет в мире, где учеба, общение, развлечения, информация - все смешано.

Интернет давно перестал быть «отдельным пространством», куда заходят по расписанию. Он – фон жизни. И попытка выключить его по звонку больше говорит о ностальгии по управляемому миру, чем о реальной эффективности меры.

Почему этот разговор важен для нас

Французский закон еще должен пройти Сенат и вступит в силу позже. Но сам факт его принятия – сигнал. Европа больше не обсуждает, можно ли ограничивать интернет. Она обсуждает - как и для кого.

Для России этот разговор тоже не абстрактный. Мы уже живем в среде, где интернет становится инфраструктурой, а не пространством свободы. Где ограничения объясняются безопасностью, заботой, профилактикой. И где каждый новый запрет сначала касается «самых уязвимых», а потом – всех остальных.

Французский кейс важен потому, что он честно ставит вопросы, которые давно назрели во всем мире. Что мы хотим от цифрового будущего – контроля или диалога? Запретов или навыков? Выключенного экрана или включенной ответственности?

Интернет нельзя отменить

Соцсети действительно могут быть опасны. Но они уже стали частью социализации, культуры, языка. И запрет – самый простой, но не самый дальновидный инструмент. Он работает быстро, эффектно и недолго.

Возможно, главный вызов здесь не в том, как ограничить подростков, а в том, готовы ли взрослые признать: мир изменился, и прежние рычаги больше не работают. Интернет нельзя отменить комендантским часом. Но можно и нужно научиться жить в новой цифровой реальности. И взрослым, и детям. А это куда сложнее, чем принять закон.

Французская инициатива – это про растущее чувство беспомощности взрослых перед цифровой средой, которая развивается быстрее любых институтов. Но интернет – это уже не отдельное пространство, из которого можно «выгнать» подростков по возрасту или по расписанию. Это среда, в которой они растут, учатся, формируют идентичность и социальные связи. Ограничения могут дать паузу, снизить риски, обозначить рамки, но не могут заменить разговор, цифровую грамотность и участие взрослых. И именно здесь проходит главный водораздел: между попыткой закрыть дверь и готовностью остаться в комнате и разобраться, что происходит внутри.

Ксения Журавкова