Политик и блогер живут в разных экономических моделях. Блогер продаёт внимание рекламодателю, ему нужен хайп — непрерывный скандал, удерживающий палец зрителя над экраном. Политику внимание нужно для монополизации повестки: завладев эфиром, ты лишаешь голоса оппонентов. Блогеру выгодно, чтобы зритель смотрел вечно, политику — чтобы зритель пошёл и проголосовал. После этого внимание конвертируется в правомочие принимать решения. Об этом рассказал правозащитник Антон Палюлин.
Изображение сгенерировано нейросетью
«Хайп токсичен для власти, потому что государственная машина требует рутинности и предсказуемости. Перекладка труб, согласование смет, совещания по ЖКХ — это ежедневная конвертация политического решения в управленческое. Если министр управляет ведомством в режиме перманентного инфоповода, он выгорает и разрушает доверие к институту. Избиратель прощает блогеру вчерашний треш-контент, но не прощает чиновнику не выстроенную школу, потому что ребёнок идёт в первый класс в конкретное здание с конкретной крышей», — объяснил Антон Палюлин.
По словам эксперта, в российской региональной практике переход от хайпа к смыслу виден на примере губернаторских телеграм-каналов. Пять лет назад многие главы регионов копировали стиль жёлтых пабликов: дерзкие подписи, мемы, перепалки. Но выиграла другая стратегия. Успешные главы регионов имеют удобные цифровые инструменты обратной связи для решения насущных проблем и голосования по вопросам благоустройства. Яркий пример — Москва с сервисом mos.ru. Новая политическая грамотность: цель не развлекать, а быть полезным.
«Мировая сцена подарила галерею экспериментов, где эпатаж стал несущей конструкцией карьеры. Дональд Трамп доказал, что медийная монополия переписывает правила: твиты стали оружием, скандал — бесплатным эфирным временем. Второй срок подтвердил: если ты единственный голос в комнате, молчание конкурентов на руку. Хавьер Милей довёл формулу до гротеска: бензопила как реквизит стала символом кампании, он сократил число министерств почти вдвое. Но промежуточные выборы выиграл, рейтинг поднимался до 60%, а затем просел до 37,3%. Эпатаж привёл к урне, но удерживать доверие приходится скучной работой с инфляцией. Найиб Букеле показал иную модель: хайп как инструмент обратной связи. Он правит через соцсети, превратив их в главный канал власти. Переизбрался с результатом около 82,6%, рейтинг держится в районе 90%. Секрет: медийная дерзость подкреплена ощутимым результатом — уровень убийств рухнул. Хайп не заменяет управление, а делает его видимым. Джорджа Мелони прошла путь от маргинальной партии до кресла премьера, но у власти переключилась в режим институциональной рутины. В марте 2026 года проиграла референдум и была вынуждена заверять, что не покинет пост. Общая формула: хайп даёт взрывной рост в начале, легитимность на дистанции даёт только результат», — прокомментировал Антон Палюлин.
Есть ещё одно измерение. Публичная политика — витрина, где политик продаёт себя. Элитарная — кухня, где договариваются те, кто управляет ресурсами. На публичной арене хайп должен быть громким и эмоциональным. В элитарной политике хайп не работает: информация верифицируется. Парадокс в том, что эти уровни конфликтуют, а искусство вести одновременно публичную и элитарную политику осваивают единицы. Идеальный политик умеет переключать регистры: быть дерзким для камер и прагматичным в кулуарах, пишет RuNews24.ru.
«Зрелость политической системы измеряется тем, насколько эффективно она переводит публичную энергию в элитарные компромиссы. Если механизм сломан, страна получает либо популизм без управления, либо технократию без поддержки. Оба сценария бесплодны. Мы прошли цикл, в котором хайп казался универсальным ключом. Следующий цикл будет другим. Главный вопрос не в том, как собрать миллион просмотров, а в том, как превратить этот миллион в соратников в "поле"», — заключил Антон Палюлин.
