Семен Гейченко. Добрый домовой пушкинских мест
«Поместья мирного незримый покровитель,/ Тебя молю, мой добрый домовой,/ Храни селенье, лес и дикий садик мой/ И скромную семьи моей обитель!» Пушкинские послание «Домовому» известно едва ли не каждому жителю нашей страны. А любому, кто хоть немного знаком с историей пушкинских мест на Псковщине, известно и имя «домового» — это Семен Гейченко, легендарный хранитель Пушкинского заповедника, поднявший его после войны из руин и создавший таким, как мы его знаем теперь. В усадебных парках Михайловского, Тригорского и Петровского кажется, что за деревьями вот-вот мелькнет не только пушкинская крылатка, но и гейченковская жилетка. Сегодня Семен Гейченко стал героем проекта «Гении земли псковской». Его реализует «Гражданская пресса» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, рассказывая в видеофильмах, радиопередачах и публицистических статьях о выдающихся деятелях культуры, связанных с нашим регионом.
«Всюду завалы, воронки, разная вражья дрянь»
Обычный деревянный дом, каких полно по псковским деревням, стоит на краю усадебного парка в Михайловском чуть в отдалении от «барских» строений и неизменно привлекает внимание гуляющих по аллеям.
Здесь, в самом сердце Пушкинского заповедника, жил его легендарный хранитель Семен Гейченко.
Он поднял пушкинский уголок из руин и, фактически, создал таким, каким мы сегодня его знаем: с усадьбами еще и в Тригорском и Петровском, с мельницей в Бугрово, с Научно-культурным центром в Пушкинских Горах и с Всероссийским праздником поэзии. Этим трудам он посвятил почти полвека, став первым в стране музейщиком, удостоенным золотой звезды Героя Соцтруда.
«По дорогам и памятным аллеям ни пройти ни проехать, - писал Гейченко о первых днях в Михайловском. - Всюду завалы, воронки, разная вражья дрянь. Вместо деревень — ряд печных труб. На "границе владений дедовских" — вздыбленные, подорванные фашистские танки и пушки. Вдоль берега Сороти — развороченные бетонные колпаки немецких дотов. И всюду, всюду, всюду — ряды колючей проволоки, всюду таблички: "Заминировано", "Осторожно", "Прохода нет". Людей мало. Солдаты-саперы разминируют пушкинские поля, луга, рощи и нивы. Изредка раздаются гулкие взрывы... На большой поляне у въезда в Михайловское расположились войска, которым было поручено в ближайшие месяцы очистить пушкинскую землю от взрывчатки».
Смотрите видеофильм о Семене Гейченко, снятый «ПЛН-ТВ» в цикле «Гении земли псковской».
«Приют спокойствия, трудов и вдохновенья» превратился в музей в 1899 году, когда к столетию поэта государство выкупило имение Михайловское у его сына Григория. Здесь была создала колония для престарелых литераторов, живших на государственном пансионе и ставших первыми экскурсоводами. В 1922 году места были объявлены заповедными, и к 1937 году был восстановлен дом поэта, сгоревший в пожаре гражданской войны. Нацисты, оккупировавшие псковскую землю с 1941 до 1944 год, обошлись с музеем варварски. Все ценности, до каких смогли дотянуться, вывезли, набивая грузовики антиквариатом, а местность густо усеяли минами. Была заминирована даже могила Пушкина в Святогорском монастыре. Содеянное в Пушкиногорье стало частью обвинения пособникам Гитлера на Нюрнбергском процессе.
При разминировании могилы Пушкина погибло девять бойцов, включая двух офицеров.
В «пустынный уголок» предстояло вновь вдохнуть жизнь, вернуть сюда пушкинский дух. Следующие десятилетия показали, что кандидатура Семена Гейченко подошла для этого как нельзя лучше.
«Большой кривляка и ломака»
Кажется, Семену Гейченко на роду было написано встать в ряды выдающихся музейщиков и оказаться на Псковщине. Он родился в 1903 году в Петергофе, где никакого музея в эту пору еще не было, а с петровских времен располагалась самая настоящая царская резиденция. Неподалеку от дворца был расквартирован Конно-Гренадерский полк, вот там-то и служил отец нашего героя Степан Иванович. Мать будущего хранителя заповедника Елизавета происходила из псковских крестьян. Так что жизненная траектория кем-то свыше была определена заранее, несмотря на все извилины пути Семен Гейченко оказался именно там, где и должен был.
Первая музейная работа — в родном Петергофе, где фонтаны, наконец, забили свои струи для каждого, случилось это в 1918 году. Сначала студент Гейченко, поступивший в 1921 году в Петроградский университет, подрабатывает, водя экскурсии по дворцовым залам, после получения диплома зачисляется в штат. Много десятилетий спустя посетители Пушкинского заповедника станут отмечать театральность, с которой он выступал в роли гида в своих владениях, способность войти в раж, увлекая за собой слушателей. Корни такого подхода растут в петергофском периоде.
«В те годы, - вспоминал потом он, - я был большой кривляка и ломака, много трепался. Читал стихи, подражая Яхонтову, водил экскурсии, подражая актерам театра Мейерхольда. Во время одной из экскурсий как-то однажды, ругая российское самодержавие, даже матом выругался, на это аудитория ответила мне аплодисментами, а не скандалом».
Подлинного горя на жизнь Семена Гейченко до его приезда в Пушкиногорье выпало немало. После Петергофа он участвует в организации музея-усадьбы Репина «Пенаты» и как сотрудник литературного музея Пушкинского дома занимается созданием экспозиции в музее-квартире Некрасова, описывает квартиру Блока после его кончины (и между прочим, устраивает кутеж на найденные в квартире облигации, их ему разрешили забрать на память о поэте, а бумаги неожиданно оказались имевшими хождение). Незадолго до войны он впервые попадает в Михайловское, во время командировки поправляет экспозицию в доме поэта, составляет научный паспорт исторических памятников заповедника. Можно сказать, проводит инвентаризацию, которая скоро ему же самому сильно пригодится.
Слушайте радиопередачу о Семене Гейченко, вышедшую на «ПЛН FM» в цикле «Гении земли псковской».
В первые дни войны — арест и приговор, 10 лет лагерей за «антисоветскую пораженческую пропаганду». Острый на язык балагур Гейченко позволил себе неосторожное слово не в той компании. Однако уже в 1943 году следует не просто освобождение — реабилитация. Правда, в связке со службой в штрафбате. На Волховском фронте он потерял левую руку. Физическое увечье Семена Гейченко — факт известный, однако мало найдется тех, кто придаст ему большое значение. Так велик масштаб этой личности и так многое он успел сделать, что скорее подумаешь о сотне рук каким-то чудом доставшихся одному человеку.
В победном мае 1945 года после госпиталя и встречи с президентом Академии наук он получает судьбоносный приказ: «Старшего научного сотрудника Гейченко С.С. назначить директором Пушкинского заповедника».
«Старое барахлишко»
«Ничего путного у тебя там не выйдет, как ты не старайся, в лучшем случае неудовольствие начальства», - предрекал ему в письме бывший начальник, директор музея в Петергофе Николай Архипов.
Действительно, одиннадцать человек, лошадь и телега — вот на первых порах и весь штат заповедника. Да еще и на вокзале в Пскове, пока он хлопотал на счет машины до Михайловского, у его заснувшей сотрудницы стащили кожаный чемодан Пушкина, выданный новому директору в качестве приданого для разоренного музея. Позже будет история с милицейской погоней по Ленинграду за грузовиком с вещами из Эрмитажа, переданным в Михайловское, машину угнали, пока шофер зашел в столовую — в тот раз все обошлось, музейные ценности благополучно прибыли к месту назначения.
Семён Гейченко проводит экскурсию для сотрудников Всесоюзного музея Пушкина из Ленинграда, 1954 год.
Шумный и неугомонный, он объединял вокруг заповедника тех, кого принято называть творческой интеллигенцией: в первую очередь, литераторов, а еще художников, музыкантов, артистов. Раз побывав в Михайловском, побеседовав с хранителем, они навечно прикипали душой к этим местам, становились в обоих столицах радетелями за дела заповедника, помогая отстаивать его интересы в высоких кабинетах.
Одним из таких радетелей стал ленинградский художник Василий Звонцов, его дружба с хранителем началась с организации в пушкинских местах практики для студентов института имени Репина (до сих пор репинцы каждый год раскладывают мольберты на тропинках заповедника). А сам Василий Звонцов писал о наследии хранителя: «У меня, как у художника есть своя мерка: все, что Семен Степанович восстановил, создал, принимает природа. Какое счастье, что к руководству Заповедника пришел Гейченко, создавший целую эпоху в жизни заповедника, обогативший его и вдохнувший жизнь, трепет, свет и радость». В 2002 году увидела свет книга «А у нас, в Михайловском», а в 2003 году вышло издание «Как у вас, в Михайловском…» – переписка Гейченко и Звонцова. Книгу «Домовой» выпустил писатель Валентин Курбатов, чьим именем теперь названа Псковская областная библиотека, в своем сборнике он объединил письма Гейченко и записанные с ним беседы. В обоих изданиях — повседневные события заповедника, дела и заботы директора. Видно, как по крупицам он обустраивал свой дом. А еще ярко сияет его неординарная личность.
Михайловское, конечно, восстановили первым, дом-музей открыли для посетителей в 1949 году. Воссоздавали архитектурный облик Святогорского монастыря, после гонений на церковь он оставался закрытым, однако Гейченко доказал его историческую значимость, в том числе, в связи с творчеством Пушкина. Так в соборе, под стенами которого расположена могила поэта, появился музейный уголок «келья Пимена», рассказывающий об истории драмы «Борис Годунов». 1962 год — открытие музея-усадьбы в Тригорском с «домом Лариных». 1977 год — возрождено родовое гнездо Ганнибалов в Петровском. В состав заповедника включены земли Воскресенского (третьей усадьбы, наравне с Петровским и Михайловским, попавшей в раздел между сыновьями «арапа Петра Великого»), к сожалению, даже энергии Гейченко не хватило на восстановление и там усадебного дома. Как не нашли пока воплощения его планы по возрождению усадьбы Врев в Островском районе, куда вышла замуж Зизи, одна из тригорских барышень.
Директор заповедника занят не только воплощением грандиозных планов, он вникает в каждую мелочь. На тропинках для туристов появляются камни с высеченными на них надписями-указателями. На берегу Сороти встает муляж «мельницы крылатой», ставшей теперь одним из символов Михайловского. Напротив монастыря с могилой поэта — памятник Пушкину. Директор может устроить с дворниками битву на метлах или неожиданно появиться в усадебном доме и потребовать немедленно перевесить картины. Экскурсоводы шутили, что Гейченко лучше Пушкина знает, где какой сундук должен стоять. Музейное дело было для него не наукой, а способом жизни. И пусть интонация его писем не вводит никого в заблуждение.
«Он беспощадно требователен к людям и приходит в бешенство, если замечает равнодушие, леность, безынициативность, - писал журналист Марк Баринов, работавший в заповеднике. - Он требует, чтобы работали не просто сверх положенного, а изо всех сил. Физических, духовных, умственных. А это уже не работа. Это имеет другое название: служение».
Самым важным днем в календаре заповедника стал Пушкинский праздник поэзии, без преувеличения, объединявший вокруг фигуры поэта весь Советский Союз. Семен Гейченко придумал и организовал его вместе с писателем и литературоведом Ираклием Андрониковым.
На главной сцене Пушкинского праздника на поляне в Михайловском.
Первый праздник с всесоюзным статусом прошел в 1967 году и с тех пор стал ежегодным, не прервался даже в годы ковида, перейдя, как и многое в ту пору, в онлайн-формат. Он и теперь проходит на поляне в Михайловском, в этом году состоится уже в 60-й раз. Живое пушкинское слово объединяло и объединяет самых именитых деятелей культуры, от Беллы Ахмадулиной и других поэтов-шестидесятников полвека назад до Сергея Безрукова и Валерия Гергиева в наши дни.
Снова почитаем, что о празднике в разные годы писал директор заповедника. Бывало всякое.
Но и другое тоже.
Гейченко организовал вокруг заповедника движение доброхотов задолго до тренда на волонтерство. В Михайловское начали приезжать школьные группы со всей страны, они раскидывали палатки в заповедных местах, помогали музейщикам с хозяйственными вопросами (одна только прополка парковых дорожек и клумб требует приложения усилий большого количества народа) и получали «пушкинскую прививку», соприкасаясь с местами, связанными с жизнью и творчеством поэта.
Кабинет Гейченко в его доме в Михайловском.
От крепкого корня
Последний масштабный проект Семена Гейченко — строительство Научно-культурного центра. О необходимости создания просветительского центра в пушкинском уголке говорили еще с 1924 года, а с 1969 года хранитель начал хлопотать над воплощением идеи. Строительство завершилось в 1992-м, за год до кончины Семена Гейченко (пост директора по состоянию здоровья он оставил еще в 1989 году, но до последнего дня оставался главным хранителем заповедника). Сегодня подобное дворцу здание из белого мрамора встречает всех на въезде в Пушкинские Горы. Да это и есть дворец. Здесь разместились кабинеты ученых-пушкинистов, фондохранилище, проходят выставки, конференции, на двух сценах в НКЦ в разное время выступали, например, Валентина Толкунова, Олег Погудин, Василий Лановой и другие выдающиеся исполнители.
Последний приют легендарный хранитель нашел в местах, которые неутомимо обустраивал и которые теперь неразрывно связаны не только с именем Пушкина, но и с ним, с Семеном Степановичем Гейченко. Его могила находится на погосте древнего городища Воронич рядом с усадьбой Тригорское, возрожденной им к жизни. Рядом покоится верная его спутница и соратница Любовь Джелаловна.
Он оставил литературное наследие — конечно, не мог не писать сам, посвятив свою жизнь творчеству гения, создавшего современный русский литературный язык. Самая известная его книга «У Лукоморья». Написанная в 70-е годы, она многократно переиздается и поныне.
В каждой строчке — живое дыхание заповедника и светлая любовь к Пушкину и его местам.
Сегодня ведущий к зданию НКЦ бульвар носит имя легендарного хранителя. В мае 2023 года на бульваре Гейченко у здания Научно-культурного центра был открыт памятник музейщикам. Скульптурная группа представляет собой женщину-экскурсовода и мужчину, поливающих только что высаженное деревце.
В мужской фигуре без труда угадывается образ Семена Гейченко.
По его заветам пушкинские места хранят современные поколения музейщиков. В 1994 году у руля заповедника встал его нынешний директор Георгий Василевич. При нем музей пережил масштабную реставрацию к 200-летию поэта в 1999 году, в Бугрово появилась настоящая водяная мельница (на такой стрелялись Онегин и Ленский) и музей русской деревни, на городище Воронич восстановлена Георгиевская церковь, музей-заповедник вошел в свод особо ценных объектов культурного наследия народов России — все, как планировал Гейченко. Продолжает рост и развитие высаженное на послевоенных руинах деревце — благодаря неусыпным заботам легендарного хранителя и его «детей».
Юлия Магера