Забор на Усохе
В псковской церкви Николы со Усохи две недели назад прошла первая служба после реставрации, продолжавшейся два с половиной года. Специалисты АНО «Возрождение объектов культурного наследия» не просто привели храм из Списка всемирного наследия ЮНЕСКО в достойный вид – вернули его первоначальные контуры. В частности, церкви возвращен южный придел, вековые напластования культурного слоя вокруг изучены и удалены, благодаря чему восстановлен вход с канонически правильной, западной стороны – то есть проделана работа, которую не смог завершить прославленный реставратор Юрий Спегальский во время послевоенного возрождения храма. Специалисты позитивно оценили произошедшие изменения, однако, несколько моментов смутили ревнителей псковской старины. В частности, не всех устроили новая подсветка, слишком гладкие стены и, главное, появившийся вокруг церкви забор. Обозреватель Псковской Ленты Новостей Юлия Магера разобралась в сути претензий и в причинах, по которым были приняты спорные решения.
На контрасте
Церковь Николы со Усохи на улице Советской официально открыли 22 мая, то есть на Николу Вешнего. Еще в начале апреля, когда от храма исчезло глухое металлическое заграждение стройплощадки, архитектор Владимир Шуляковский разместил в соцсетях пост с похвалой в адрес реставраторов. Но не обошлось и без ложки дегтя.
«Всё очень хорошо и правильно. Казалось бы – вот он праздник. Если бы не забор. На высоком массивном цоколе, - поделился Владимир Шуляковский своим мнением. - Вход с воротами на замке. Рядом пандус-въезд, и ещё одни ворота на замке. Со стороны улицы две калитки на замке. Пандус для инвалидов тоже перекрыт. От кого устроена эта оборона? Кто-нибудь может объяснить смысл этого забора? С точки зрения нашего православного мировоззрения, он что от чего призван отделять? Церковь от прихожан?»
По мнению архитектора, изменение ландшафта вокруг храма не пошло на пользу его восприятию. На взгляд Владимира Шуляковского, квадратные массивные подпорные стены по краям огороженной территории жёстко вырезают храм из природно-исторической среды. Куда лучше смотрелись бы пологие травяные откосы, в случае их обустройства исчезло бы ощущение от нахождения храма в котловане, замощенном плиткой без единого кустика.
Его позицию разделяет Ирина Голубева, заместитель председателя реготделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Специалисты объединения планируют дать собственную аналитическую оценку проведенной реставрации. В целом, появление заборов вокруг памятников архитектуры Ирина Голубева оценивает «резко отрицательно», объясняя свою позицию тем, что ограждения отнимают большие по площади общественные пространства и закрывают непосредственный доступ к объектам, буквально перечеркивая традиционные открыточные виды – знаковые для древней псковской архитектуры образы храмов.
«Сегодня каждый проект реставрации услужливо включает в "благоустройство" территории памятников какой-нибудь забор, один другого хуже в архитектурном отношении, - сокрушается специалист. - Основная причина, на мой взгляд – желание создать собственное пространство, недоступное, как пишут в законах, для неограниченного круга лиц».
Вместе с тем, она указывает на сохранившиеся каменные ограды у других церквей, стоящие на охране государства вместе с храмами, отмечая, что огороженные в древности сооружения имели отношение к монастырским комплексам или издавна находились в сложных градостроительных условиях, как ансамбли Спасо-Мирожского и Старовознесенского монастырей, приходская церковь Космы и Дамиана с Примостья. Более того, и рядом с Никольским храмом еще в XV веке вокруг прицерковного кладбища была устроена каменная ограда с воротами и посажен яблоневый сад. Однако сегодня об этом помнят только специалисты, а территории вокруг храмов, дошедшие до наших дней без оград, охраняются от застройки в ходе обновления.
Храм в вечернее время. Фото Ирины Голубевой.
Глубинное (не)понимание псковскости
У кандидата искусствоведения и специалиста по средневековому искусству Пскова Тамары Шулаковой к прошедшей реставрации свой список претензий. Касаются они также не только забора, но и подсветки, перерезавшей формы храма. И «заглаженности евростиля» наружных стен церкви: их выровняли, как говорят в народе, «под яичко», что диссонирует с традициями скульптурности псковской архитектуры.
В качестве позитивных деталей она отмечает намерение разместить в церкви копии икон из этого храма, находящихся в музее. И сам факт проведения работ.
«При слове «реставрация» сейчас надо млеть и танцевать. После смерти реставраторов Владимира Сарабьянова и Андрея Лебедева у нас вообще не осталось тех, кто будет лоббировать реставрацию, добиваться выделения на нее денег. Но сказать однозначно, что проведенные работы удачны – невозможно», - констатирует искусствовед.
Тамара Шулакова замечает, что отгороженная теперь забором церковь Николы со Усохи – одна из ключевых точек на Великой дороге, известной сегодня в качестве улицы Советской.
Она обращает внимание не только на отгороженность храма от города из-за появления забора, но и на нарушение связи трех церквей – Одигитрии на бывшем подворье Печерского монастыря, Николы со Усохи и Василия на Горке, стоявших по берегам реки Зрачки.
«Это градостроительная ошибка, - считает Тамара Шулакова. - Она может иметь практическое обоснование, но продумано все плохо, надо было найти золотую середину: показать, что территория церковная, что она обихожена, показать культурный слой, но не закрыть храм на сто замков. Для Пскова эта отгородка – неуважение к знаменитой демократии псковичей. Вопрос упирается в глубинное понимание псковскости».
По закону
Как причины появления забора объясняют в церкви? И что по этому поводу думают официальные инстанции?
Клирик Свято-Троицкого кафедрального собора протоиерей Артемий Лутченко останавливается на тех же гранях проведенных работ, что и ревнители псковской старины, но дает им другую трактовку. Он говорит, что традиция знает и храмы, стоящие в чистом поле или в городской среде без всякого выделения территории, и огороженные, какими является большинство церквей с кладбищами вокруг. Как и Ирина Голубева, он напоминает, что такое же кладбище было на Усохе.
Также священник призывает не забывать, что при понижении грунта, церковь, фактически, оказалась в котловане, и его границы несут опасность, особенно в зимнее время, когда уклон не виден из-под снега.
«Ограда запланирована по проекту. Она обозначающая, это не глухой забор в два метра, непрозрачный или недоступный, здесь есть калитки. Думаю, применен современный градостроительный подход к зонированию пространства. Делают и по-другому, но и так тоже делают, - на все претензии батюшка отвечает в примирительном тоне. - Вопрос не имеет вероучительного значения для церкви. С точки зрения небесной, ответ на него может быть любым. В данном случае его решили так. Церковь Николы со Усохи стоит веками, вокруг было всякое, пройдет время, и наши потомки могут решить, что это перебор, спилят забор – или поставят в два раза выше. Непривычно, когда годами видишь одну картинку, а теперь вот так. Если по окраинам Пскова пройтись, кто-нибудь может сказать: "Тут раньше коровы паслись, а теперь жилой комплекс стоит ". Жизнь на месте не стоит, люди принимают земные технические решения, в которых есть свои резоны».
Что это за резоны с точки зрения закона, раскрывает Вадим Нэдик, региональный министр культурного наследия. Он прямо заявляет: «Всё правильно. Всё, как положено». В беседе с Псковской Лентой Новостей он обратил внимание на федеральный закон «Об объектах культурного наследия», который был бы нарушен – не будь вокруг церкви забора. Все дело в понижении грунта вокруг постройки и в оборудовании подпорных стенок по краям расчищенной площадки, что было сделано для восстановления исторического входа, прижатого за века культурным слоем.
Аргументы обеих сторон понятны, логичны и обоснованы. Одни говорят, что церковь оказалась вырезана забором из городского пространства, что перекрыт ее вид, что в Пскове так не принято. Другие напирают на то, что сделали не просто по своему желанию, но и по закону, предписывающему огородить площадку с пониженным грунтом. Вероятно, у этой дискуссии еще будет продолжение.
Юлия Магера
Фото Анны Тягуновой